Чтение онлайн

– У моего отца был знакомый, на тебя похожий...

– На меня нет похожих, - опять перебил Виктор.

– А этот был похожий, - с мягкой упрямостью продолжал Николай. Ну начинается!

– Смотри, ожили!
– с веселым изумлением сказал мне Артемьев, показывая глазами на друзей.
– Я-то думал, что на сегодня у них уже не хватит сил заниматься любимым делом.

Рядом Ковалевский, помогая руками, азартно обрисовывал момент боя:

– Я, значит, бац, выскочил за облака и резко свернул, но и они за мной. А один зазевался... Повернулся к нашему столику:

– Матюнин, это ты срезал желторотика?

У франкистов много молодых летчиков - испанцев и немцев, мы уже в третьем бою по летному почерку научились отличать их от бывалых и прозвали желторотиками.

– Пусть не глядит в одну точку, - небрежно ответил Виктор.

В двери появился плотный, словно литой Пумпур, он в черном берете и обычной, совсем не праздничной рубахе. Снял берет и сразу взял власть над залом:

– Товарищи, внимание!

Шум стих, все повернулись.

Входит женщина и следом - генерал Дуглас - Смушкевич. Он приглашающим жестом дотрагивается до ее локтя. Женщина высока и стройна, в длинном черном платье. Волосы гладко зачесаны назад и там взяты в тугой узел. Ей около сорока. Глаза щурятся от света и в то же время внимательно быстро охватывают зал и наши лица.

Несколько секунд она стоит так, встали и мы, она делает легкий поклон и неторопливо идет через зал, здороваясь кивком головы направо и налево.

– Долорес!
– шепотом передается от столика к столику.

Раздаются дружные аплодисменты.

О ней мы наслышаны. Дочь горняка, она с молодых лет посвятила себя рабочему движению, выступала в печати под именем Пасионария, что значит Пламенная. Редактировала коммунистические газеты. В прошлом году избрана кандидатом в члены Исполкома Коминтерна. Секретарь ЦК компартии Испании. Вместе с генеральным секретарем Хосе Диасом - самые популярные личности среди рабочих.

Обо всем этом подробно рассказал нам недавно Михаил Кольцов. А вот и он - сухощавый, в круглых очках с тонкой металлической оправой. Известный всему миру журналист "Правды", основатель "Огонька" и "Крокодила", с нами он держится по-товарищески, запросто, и многие зовут его просто Мишей. Тем более что к авиации он имеет особое отношение, - сам летал, организовывал знаменитые перелеты. Когда прибыли в Испанию, Кольцов сразу же появился у нас, и теперь нередко наведывается. Все уселись, Долорес осталась стоять.

– Дорогие мои! Так много хочется сказать вам сегодня. О вашей замечательной стране, о вас, ее замечательных сынах...

Наверное, она не умела, не могла говорить обыденно. Говорила, как и жила, - энергично, горячо. Обрисовала положение республики, не скрывая его предельной напряженности.

– Теперь мы не одни, и поэтому силы наши удесятеряются. Но пасаран! Они не пройдут!

Это ее лозунг, это она окрылила им республиканскую Испанию.

... Гости торопились. У выхода Долорес задержалась, вспомнив:

– У вас уже есть имя. Курносыми зовут вас в Мадриде. И еще мы назовем вас так: эскадрилья "Прославленная"...

* * *

До ноябрьских боев над Мадридом наша эскадрилья располагалась в Мурсии - здесь рождалась она из своего походного "разобранного" состояния. Оттуда мы перемахнули в Альбасету, уступив свое место новой группе прибывших эскадрилье Тархова. Собравшись, они тоже перелетели в Альбасету, там какое-то время жили вместе. В труппе Тархова - капитана Антонио истребители И-16, однокрылые, по тем временам скоростные. Мы летаем на И-15, скорость у наших меньше, но зато они проворнее, резвее, как стрекоза.

Тарховцы заметно гордятся своими "ишачками" - последнее слово техники.

Есть у них один парень, Володя Бочаров, - виртуоз. Не так давно, когда к нам прибыла группа американских летчиков, он показывал им возможности И-16 в воздухе,

А перед этим полковник Хулио - сдержанный, невозмутимый Пумпур, закончив короткий рассказ о новом советском истребителе, поискал глазами кого-то, поманил рукой.

От группы наших ребят отошел летчик, на ходу надев; шлем. Американцам представился:

– Хосе Галарс.

Пумпур знал, кому доверить полет: Бочаров служил в той же прославленной Витебской авиабригаде, откуда были и Смушкевич, и сам он, Пумпур.

Хосе-Володя легко, с подчеркнутым шиком сел в кабину, бросил очки со лба на глаза.

Летчику нетрудно узнать почерк мастера. Я тоже летал на И-16, но теперь мне казалось, что у Бочарова он и разбегается как-то быстрее, и оторвался от земли раньше обычного. Оторвался - и сразу круто пошел вверх. Я было подумал, что мотору не вытянуть. Но мотор вытянул. Бочаров положил самолет на крыло, по спирали забирая все выше и выше. Сделал несколько фигур, и все у него выходили изящно и стремительно. Но вот он вдруг низвергся в крутом пике вниз. Пора выходить, давно пора, а он тянет. Николай Артемьев беспокойно посмотрел на меня и... с облегчением вздохнул: "ишачок" почти у самой земли выпрямил полет, что называется, постриг аэродромную траву - и вновь понесся по дуге в набор, на этот раз едва не касаясь крылом земли...

Американцы качали головами. Когда Бочаров подрулил и спрыгнул на землю, бросились обнимать его. А рыжий здоровяк Артур восторженно хлопал огромной ладонью по фюзеляжу, повторяя:

– Вери вел!..

Хосе стоял, сняв шлем, смущенно отбиваясь от похвал:

– Да ну что вы, пустяки...

Дерзко, смело летал и полковник Хулио - Пумпур, виртуозно водил машину Пабло Паланкар - Рычагов, много других талантливых летчиков приехали в Испанию, но Хосе - Володя Бочаров был недосягаем.

Он мне сразу понравился еще и своей необыкновенной скромностью. Вытер потное лицо, отошел и сел под оливой, словно вовсе не он только что заставил дрогнуть сердца тоже далеко не новичков в авиации.

Я подошел, присел рядом.

– Силен ты, черт! Боязно было за тебя.

– Да чего там, - отмахнулся он.

Разговорились. Оказалось, наши пути пересекались. В небе и на земле. Не так давно, когда был, как его называли, первый скоростной первомайский авиационный парад. Демонстрировались новые истребители И-16 и бомбардировщики СБ. Парад прошел безукоризненно. Вечером ею участников пригласили в Кремль.

Мы вспоминали с Бочаровым те дни.

– А я, знаешь, думал, что Сталин большого роста и крупный, - говорит Володя.

Сталин, Ворошилов, другие руководители тоже были тогда возбуждены, довольны. Глаза Сталина лучились.

– Ну что же, товарищи, - поднялся он из-за стола, устанавливая этой фразой полную тишину.
– Мы теперь имеем хорошие самолеты. Авиация наша крепнет...

Поблагодарил нас, пожелал здоровья и успехов.

Володя молчит. Неожиданно застенчивая улыбка трогает его задумчивые глаза.

– Орден я ведь тогда получил.

– А мне Ворошилов именной патефон вручил.

– Да...
– после долгой паузы грустно выдохнул Володя.
– Кажется, все так давно было. И так далеко...