Чтение онлайн

Лазарус рассматривал первую страницу "Канзас-Сити джорнэл".

– Привет.

Лазарус обернулся.

– Доброе утро... шеф.

– Просто констебль, сынок. Гостишь в наших краях?

– Да.

– Проездом? Или остановился у кого-либо?

– Проездом. Ищу работу.

– Неплохой ответ. И чем же ты занимаешься?

– Вырос на ферме, а сейчас механик-универсал. За честный доллар сделаю все, что угодно.

– Ну, скажу тебе, нашим фермерам работники сейчас не нужны. Что до остального – летом дела идут не быстро. Ммм... кстати, а ты... ммм... не из этих, не из интернационалистов, а?

– Интер... чего?

– Сыпок, ты что, газет не читаешь? Мы люди приветливые, гостям рады всегда. Но не таким.

Представитель местной власти поднял руку, чтобы утереть пот, и сделал опознавательный жест ложи. Лазарус знал ответ, но решил воздержаться. Пристанет еще: а к какой ложе ты, собственно, принадлежишь? Незачем нарываться.

Констебль продолжал:

– Ну что ж, раз ты не из них, рад видеть тебя в наших краях. Может, кому-то и понадобится помощь. – Он взглянул на первую страницу, которую Лазарус якобы читал. – Ужасные штуки эти подлодки, правда?

Лазарус кивнул.

– И все же, – сказал офицер, – если бы люди сидели по домам да занимались каждый своим делом, ничего бы не произошло. Живи и не мешай жить другим, так я всегда говорю. К какой церкви ты принадлежишь?

– Ну, родня моя – пресвитериане.

– Да? Значит, не часто бываешь в храме. Что ж, я и сам иногда пропускаю службы, когда клев хороший. Видишь там церковь, чуть подальше? Колокольня за вязами. Найдешь работу – приходи как-нибудь в воскресенье к десяти утра. Мы – епископальные методисты, но разница невелика. Наше общество терпимо.

– Благодарю вас, сэр, непременно зайду.

– Хорошо. Повторяю, мы – народ терпимый. В основном у нас методисты и баптисты. Но на фермах иной раз попадаются и мормоны. Хорошие они соседи; всегда платят по счетам. Есть несколько католиков, и никто ничего против них не имеет. У нас даже есть еврей.

– Похоже, у вас очень неплохой городок.

– Это так, все свои, живем честно. И вот еще что. В полмили за церковью выставлен знак, ограничивающий городские пределы. Если не найдешь работы и жилья, чтобы был за ним еще до заката.

– Понимаю.

– Иначе я сам выдворю тебя из города. Без всякой грубости – просто так положено. У нас после заката – ни бродяг, ни ниггеров. Сынок, не я здесь устанавливаю правила; я их только выполняю. Это наш судья Марстеллор не любит бродяг. Кое-кто из наших добрых леди жалуется: у них, видишь ли, белье с веревок крадут и тому подобное. Тогда плати десять долларов или садись на десять суток. Плохо не будет – каталажка прямо у меня в доме. Деликатесов не обещаю, поскольку на каждого заключенного мне выдают лишь по сорок центов в день. Если хочешь, добавь пятьдесят центов – и будешь есть так, как мы. Понимаешь, мы не против бродяг. Просто судья и мэр говорят, что городок наш тихий и все его жители должны чтить законы.

– Понимаю. Я не обижаюсь, но думаю, что не предоставлю вам возможности посадить меня.

– Рад слышать. Скажи, быть может, я чем-нибудь могу помочь тебе, сынок.

– Благодарю вас, мне нужна помощь прямо сейчас. Есть ли у вас общественная уборная? Или придется искать кусты где-нибудь на окраине? Офицер улыбнулся.

– Уж такое-то гостеприимство мы в состоянии проявить. В суде есть настоящий городской туалет с бачком... но он не работает. Дай-ка подумать. В той стороне живет кузнец; он иногда пускает автомобилистов, проезжающих по дороге. Схожу-ка я с тобой.

– Это весьма любезно с вашей стороны.

– Рад помочь. А скажи-ка мне свое имя.

– Тед Бронсон.

* * *

Кузнец подковывал молодого конька.

– Привет, Дикон.

– Здравствуй, Том. Это мой молодой друг, Тед Бронсон. Видишь, пляшет канзасский квикстеп? Не разрешишь ли ты ему воспользоваться твоими удобствами?

Кузнец окинул взглядом Лазаруса.

– Ну давай, Тед. Только постарайся не просадить стену конюшни.

– Благодарю вас, сэр.

Лазарус направился по тропке за мастерскую и с удовольствием обнаружил, что дверь уборной закрывается изнутри на крючок. Здесь его никто не увидит. Лазарус покопался в потайном кармане в нагруднике комбинезона и достал ихнего деньги.

Бумажные банкноты были достоверны во всех деталях; их воссоздавали на основе оригиналов, хранившихся в музее древней истории в Нью-Йорке. По сути дела, деньги эти были фальшивыми, по реставрация удалась настолько, что Лазарус, не колеблясь, предъявил бы их в любом банке. Однако сперва следовало выяснить, какая же дата на них проставлена.

Он быстро разделил бумажные деньги на две пачки: до 1916 года и после – потом, не пересчитывая, сунул одну пачку в карман, оторвал страничку от каталога Монтгомери, лежавшего в ящичке, завернул в нее бесполезные деньги и бросил в дыру. Потом достал из того же потайного кармана монеты, проверил даты их чеканки.

Большинство из них оказались тоже негодными и последовали за бумажными деньгами. Целую секунду Лазарус восхищался идеальной копией никелевой монетки с бизоном – такая прекрасная вещь – и по крайней мере на две секунды задумался над массивной золотой двадцатидолларовой монетой. Золото всегда золото; цена его не уменьшится, если расплавить или расплющить монету, забив предварительно дату. А что, если он не успеет вовремя сделать это, а очередной коп окажется менее дружелюбным, чем этот? Короче, золотой тоже отправился вниз.

Лазарус почувствовал облегчение. Здесь распространение поддельных денег считалось серьезным преступлением и могло стоить ему долгих лет тюремного заключения. А недостаток денег – вещь поправимая. Поначалу Лазарус даже не хотел брать с собой деньги, а потом взял небольшую сумму – на несколько дней, пока он оглядится, сориентируется, привыкнет к обычаям, как-то начнет зарабатывать на жизнь. Нечего было даже и думать о том, чтобы прихватить с собой денег лет на десять.

Нынешнее путешествие во времени – дело простое, можно сказать, развлечение. Хорошая практика перед настоящим путешествием, Англия времен Елизаветы – вот его истинная цель.

Он пересчитал деньги... 3 доллара 87 центов. Неплохо.

* * *

– А я уже решил, что ты там утонул, – сказал кузнец. – Ну как, легче?

– Гораздо легче. Спасибо.

– Не за что. Дикон Эймс говорит, что ты механик.

– Я умею обращаться с инструментами.

– А в кузнице работал?

– Да.

– Ну-ка, покажи руки.

Лазарус выставил ладони.

– Горожанин, – сказал кузнец.

Лазарус промолчал.

– А может, ты отдыхал несколько лет?