Чтение онлайн

– Ммм... о таких я не слыхивал.

– Совершенно верно. Таких у тебя не было. Иштар специально это проверила, а Джастин подтвердил архивными данными. Брат, не знаю, как часто такое случалось в двадцатом столетии по григорианскому календарю, однако ты обладаешь безукоризненной генной картой. Как, впрочем, и мы.

– Подождите минутку, я не слишком в ладу с современной генетикой, однако...

– ...Однако Иштар знает свое дело. Или ты собираешься оспаривать ее мнение? Мы с Лор во всем полагаемся на нее, поскольку сами не сильны в генетике. И здесь, в "Доре", мы располагаем формальным отчетом Иштар; изучившей твою генную карту. Если хочешь - ознакомься. Конечно, мы ни на что не надеемся, но ты отвергаешь нас по причинам, с генетикой ничего общего не имеющим.

– Ну вот, опять. Я вас не отвергаю!

– А мы говорим - отвергаешь. Мы - создания искусственные, и все моральные кодексы прошлых времен относительно инцеста и всего прочего к нам совершенно не относятся, сам знаешь. Мы видим, что все твои слова лишь отговорка, чтобы не делать того, чего тебе не хочется. Конечно, половое общение с нами ты можешь счесть мастурбацией, но в любом случае это не инцест! Мы не твои сестры. Мы с тобой вообще не родственники в обычном смысле слова; мы - это ты сам, вся наша наследственность получена от тебя. И раз мы любим тебя, а это так, и раз ты любишь нас, и это тоже так, то твои уловки - чистый нарциссизм, любовь к себе самому. И на сей раз, имей в виду, ты можешь проявить эту любовь.
– Лазулия замолчала и вздохнула.
– Вот и все. А теперь. Лор, пошли спать.

– Подождите, девочки! Лаз, значит, Иштар считает, что это безопасно?

– Я же сказала. Но ты не хочешь нас, и поэтому к черту все!

– А разве я говорил, что не хочу? Скажите-ка, почему, по-вашему, я перестал оглаживать своих очаровательных мартышек, когда они начали подрастать?

– О, дружочек!

– Наверное, я и впрямь нарцисс, поскольку считаю, что обе мои идентичные копии - самые привлекательные из всех блудливых девок, которых я видел.

– Неужели? Ты действительно так о нас думаешь?

– Я все сказал. И перестаньте дрожать подбородками! Едва вы начали созревать, я сразу же спрятал руки подальше. Так значит, Иштар утверждает, что все хорошо, то есть не запрещает! Ну тогда, в порядке исключения, я мог бы уделить каждой из вас по паре минут.

Лорелея охнула.

– Лаз, ты слыхала?

– Слыхала. По две минуты. И только-то! Грубиян, неотесанный и вульгарный. Я возмущена, более того - взбешена.

– Но мы соглашаемся...

– ...и немедленно!

DA CAPO: I. ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ

Звездная яхта "Дора" зависла в двух метрах над пастбищем, диафрагма нижнего люка раскрылась. Лазарус обнял на прощание Лази и Лори, спрыгнул на землю, упал, поднялся и поспешно отбежал подальше от поля двигателей. Помахал рукой, и корабль поднялся, превратившись в круглое черное пятнышко на фоне звездного неба. А потом исчез. Лазарус быстро огляделся вокруг. Большая Медведица... Полярная звезда... о'кей, забор там, за ним - дорога и - клянусь духом Цезаря!
– бык!

Лазарус перепрыгнул через забор в нескольких футах от морды быка и бросился бежать. Выскочив на середину грязной дороги, вдоль которой тянулись канавы, он остановился и подумал, что после такой пробежки выглядит не лучшим образом. Потом ощупал карманы, особенно запасной, спрятанный под нагрудником комбинезона, - все оказалось на месте. Не хватало только привычного бластера на бедре, однако любое оружие такого типа в этом времени и месте было бы, мягко говоря, неуместным. Поэтому Лазарус ограничился настоящей спинкой.

А где же шляпа? Осталась в канаве? Нет... она лежала в десяти футах от забора... все равно что в десяти милях - бык по-прежнему наблюдал за ним. Что ж, без шляпы можно обойтись, а если кто-нибудь обнаружит ее и решит, что она какая-то не такая, - он-то при чем? Кто скажет, что шляпа принадлежала ему? Значит, о ней можно забыть.

Так где же Полярная звезда? Городок должен находиться в пяти милях от дороги, там, куда полетела эта горлица. И Лазарус двинулся в путь.

Лазарус остановился перед типографией газеты "Демократ" графства Дейд и стал разглядывать газетные полосы в витрине. Но он не читал, он думал. Нужно было успокоиться и решить, что делать дальше. Он прочел в газете дату и теперь пытался вспомнить, что с ней было связано. Первое августа 1916 года. Тысяча девятьсот шестнадцатого?

Он заметил в стекле отражение шедшего вдоль тротуара мужчины: немолодой, толстый, пояс с кобурой едва сходился на пузе, на правом бедре огромный шпалер, слева на груди звезда, в остальном он был одет почти как Лазарус.

Лазарус рассматривал первую страницу "Канзас-Сити джорнэл".

– Привет.

Лазарус обернулся.

– Доброе утро... шеф.

– Просто констебль, сынок. Гостишь в наших краях?

– Да.

– Проездом? Или остановился у кого-либо?

– Проездом. Ищу работу.

– Неплохой ответ. И чем же ты занимаешься?

– Вырос на ферме, а сейчас механик-универсал. За честный доллар сделаю все, что угодно.

– Ну, скажу тебе, нашим фермерам работники сейчас не нужны. Что до остального - летом дела идут не быстро. Ммм... кстати, а ты... ммм... не из этих, не из интернационалистов, а?

– Интер... чего?

– Сыпок, ты что, газет не читаешь? Мы люди приветливые, гостям рады всегда. Но не таким.

Представитель местной власти поднял руку, чтобы утереть пот, и сделал опознавательный жест ложи. Лазарус знал ответ, но решил воздержаться. Пристанет еще: а к какой ложе ты, собственно, принадлежишь? Незачем нарываться.

Констебль продолжал:

– Ну что ж, раз ты не из них, рад видеть тебя в наших краях. Может, кому-то и понадобится помощь.
– Он взглянул на первую страницу, которую Лазарус якобы читал.
– Ужасные штуки эти подлодки, правда?

Лазарус кивнул.

– И все же, - сказал офицер, - если бы люди сидели по домам да занимались каждый своим делом, ничего бы не произошло. Живи и не мешай жить другим, так я всегда говорю. К какой церкви ты принадлежишь?

– Ну, родня моя - пресвитериане.

– Да? Значит, не часто бываешь в храме. Что ж, я и сам иногда пропускаю службы, когда клев хороший. Видишь там церковь, чуть подальше? Колокольня за вязами. Найдешь работу - приходи как-нибудь в воскресенье к десяти утра. Мы - епископальные методисты, но разница невелика. Наше общество терпимо.

– Благодарю вас, сэр, непременно зайду.

– Хорошо. Повторяю, мы - народ терпимый. В основном у нас методисты и баптисты. Но на фермах иной раз попадаются и мормоны. Хорошие они соседи; всегда платят по счетам. Есть несколько католиков, и никто ничего против них не имеет. У нас даже есть еврей.

– Похоже, у вас очень неплохой городок.

– Это так, все свои, живем честно. И вот еще что. В полмили за церковью выставлен знак, ограничивающий городские пределы. Если не найдешь работы и жилья, чтобы был за ним еще до заката.

– Понимаю.

– Иначе я сам выдворю тебя из города. Без всякой грубости - просто так положено. У нас после заката - ни бродяг, ни ниггеров. Сынок, не я здесь устанавливаю правила; я их только выполняю. Это наш судья Марстеллор не любит бродяг. Кое-кто из наших добрых леди жалуется: у них, видишь ли, белье с веревок крадут и тому подобное. Тогда плати десять долларов или садись на десять суток. Плохо не будет - каталажка прямо у меня в доме. Деликатесов не обещаю, поскольку на каждого заключенного мне выдают лишь по сорок центов в день. Если хочешь, добавь пятьдесят центов - и будешь есть так, как мы. Понимаешь, мы не против бродяг. Просто судья и мэр говорят, что городок наш тихий и все его жители должны чтить законы.