Чтение онлайн

Сейчас, как я уже сказал, сия вероятность близка к 87,3 процента; однако, если этот родич принадлежит к одному из недавних поколений, вероятность возрастает до 100%.

Будучи статистиком, я имею причины предполагать (опираясь на результаты компьютерного анализа групп крови, волос, цвета глаз, формы зубов, типов энзимов и прочих характеристик, доступных для генетического обобщения, а это весьма веские аргументы): старейшина породил множество потомков, не занесенных в официальные списки, как внутри Семей, так и за их пределами.

Иначе говоря, бесстыжий старый козел засеял своим семенем весь этот уголок Галактики.

Возьмем хотя бы годы Исхода, после того как он украл "Нью Фронтирс", долгие годы старейшина не был женат, и в корабельных журналах и мемуарах того времени встречаются намеки, что он, как говорили древние, был "мизогинистом" - иначе говоря, женоненавистником.

Возможно. Но биостатистические записи, в отличие от генеалогических, свидетельствуют о том, что он вовсе не был неприступным. Анализировавший этот вопрос компьютер даже предложил мне пари, утверждая, что за это время наш герой породил более сотни потомков. (Я отказался: этот компьютер постоянно обыгрывает меня в шахматы, даже уступая ладью.)

Учитывая почти патологическое стремление к долголетию в те времена, распространившееся среди Семей, я не находку в этом ничего удивительного. И старейший мужчина, сохранивший свои способности - а так оно и было подвергался многочисленным искушениям, женщины стремились родить отпрыска от производителя, доказавшего свое "превосходство". В Семействах Говарда уважали только этот критерий. Можно предположить, что брачные узы при этом во внимание не принимали; члены Семейств женились ради удобства - по воле покойного Айры, - и браки редко были неожиданными. Удивляет другое: как мало производительниц сумели воспользоваться его услугами, ведь хотели-то многие тысячи. Однако он всегда был человеком отзывчивым.

Когда сегодня я встречаю человека со светло-рыжей шевелюрой, крупным носом, обезоруживающей открытой улыбкой и жестким взглядом серо-зеленоватых глаз, я всегда начинаю прикидывать, когда старейшина бывал в здешних краях. Если незнакомец приближается ко мне, я всегда инстинктивно хватаюсь за кошелек. А если пытается заговорить - сразу напоминаю себе, что заключать с ним пари и что-либо обещать ему нельзя.

Но как случилось, что старейшина, принадлежавший всего лишь к третьему поколению Семейств Говарда, ухитрился прожить свои первые триста лет без искусственного омоложения?

Конечно, возможна мутация - но слово это обозначает лишь то, что мы ничего не знаем. Однако во время очередных реювенализаций мы кое-что узнали о его внутренних органах. У старейшины необыкновенно большое сердце, которое бьется чрезвычайно медленно. У него двадцать восемь зубов, не подверженных кариесу, и явный иммунитет ко всем инфекциям. Операциям он не подвергался - за исключением необходимых при реювенализаций и заживлении ран. Чрезвычайно быстрые рефлексы, однако всегда проявляющиеся осмысленно, так что даже приходится усомниться в возможности использования здесь слова "рефлекс". Зрение его никогда не требовало коррекции - ни дальнозоркости, ни близорукости. Слух усваивает частоты необыкновенно низкие и высокие и удивительно остер во всем диапазоне. Может различать индиговый цвет. Родился без крайней плоти, без червеобразного отростка, а также, вполне очевидно, - без совести.

Я рад, что имею такого предка. Джастин Фут 45-й, главный архивариус Фонда Говарда.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИСПРАВЛЕННОМУ ИЗДАНИЮ

Приложение к настоящему сокращенному популярному изданию печатается отдельно, дабы здесь можно было наиболее подробно изложить описание жизни старейшего после того, как он оставил Секундус, и вплоть до его исчезновения. Крайне недостоверное и совершенно невероятное повествование о последних событиях его жизни печатается по настоянию первого издателя настоящих мемуаров, однако его не следует принимать всерьез.

Каролин Бриггс,

главный архивариус

Примечание. Моя очаровательная и высокоученая преемница не представляет, о чем говорит. Когда речь идет о старейшине, возможно самое невероятное.

Джастин Фут 45-й,

почетный главный архивариус

ПРЕЛЮДИЯ: I

Дверь в кабинет распахнулась, и человек, мрачно глядевший в окно, обернулся.

– И кого же ко мне черт принес?

– Я Айра Везерел из Семьи Джонсонов, предок. Исполняющий обязанности председателя собрания Семей.

– Ждать заставляешь. И не зови меня предком. А почему только исполняющий обязанности?
– забурчал человек в кресле.
– Неужели председатель слишком занят, чтобы повидаться со мной? Или я не стою даже такого внимания?
– Не обнаруживая желания встать, он и не приглашал гостя садиться.

– Прошу прощения, сэр. Я и являюсь высшим должностным лицом среди Семей. Однако уже довольно давно - несколько столетий - принято использовать термин "исполняющий обязанности председателя"... на случай, если вы вдруг обнаружите желание объявиться и снова взяться за кормило.

– М-да? Смешно. Я не вел собраний Фонда уже тысячу лет. А "сэр" звучит ничуть не лучше, чем "предок" - так что лучше зови меня по имени. Я послал за тобой два дня назад. Ты прибыл с помпой? Или подчинился правилу, согласно которому я в любое время могу видеть председателя?

– Я не помню такого правила, старейший, - должно быть, оно существовало еще до того, как я вступил в должность, но для меня любая встреча с вами - долг, честь - и удовольствие. Я рад и польщен, но по имени смогу обратиться к вам, если узнаю, какое имя вы сейчас носите. Что касается задержки: я получил ваше распоряжение тридцать семь часов назад и посвятил их изучению древнеанглийского, так как мне сообщили, что вы предпочитаете общаться именно на этом языке.

Старейшина немного смягчился.

– Правильно, я не слишком горазд в здешней тарабарщине. Что-то память подводит время от времени. Наверное, и отвечаю, бывает, не то, если даже и понимаю вопрос. Имя... черт, под каким же именем меня здесь записали? Ммм... Вудро Уилсон Смит - так меня в детстве звали. Собственно, долго-то и не пришлось им попользоваться. Наверно, дольше всего я прозывался Лазарусом Лонгом - вот и зови меня Лазарусом.

– Благодарю вас, Лазарус.

– За что? Не нужно этих дурацких формальностей. Ты же не дитя, а председатель. Сколько тебе? И ты в самом деле выучил мой "молочный" язык, чтобы поговорить со мной? Да еще менее чем за два дня? И две ночи? А мне вот, чтобы освоить новый язык, нужна неделя, а потом еще одна, чтобы избавиться от акцента.

– Мне триста семьдесят два года, Лазарус, уже под четыре сотни по земным стандартам. Классический английский я выучил, когда приступил к своей нынешней работе, но в качестве мертвого языка, чтобы в оригинале читать старинные анналы Семей. И, получив ваше распоряжение, я всего лишь попрактиковался: поучился говорить и понимать слова на слух. Североамериканский двадцатого столетия, ваш "молочный язык", как вы сказали, - поскольку лингвоанализатор заключил, что вы говорите именно на этом диалекте.