Чтение онлайн

– Нам надо поторопиться, Фрида!- подхватил меня под руку и мы чуть ли не побежали.

– Куда?

– Один мой приятель побывал за границами империи, вчера только вернулся. Сегодня в особом кругу он расскажет, как обстоят дела у псиоников, которые решили попытать счастья и покинули империю. Я все чаще думаю об этом, возможно, тоже решусь уехать.

– Что это даст?

Мартин посмотрел на меня с удивлением:

– Фрида, за пределами империи, там, где наши способности называют магией, там всё иначе! Там не нужна чертова лицензия! Достаточно предоставить диплом и подтвердить специализацию! И всё! Никто не станет вставлять палки в колеса, и ты сможешь зарабатывать на жизнь своим даром. Разве одного этого не достаточно, чтобы уехать?

Никогда не думала об этом. Я интересовалась, как и все псионики, как обстоят дела с развитием наших способностей за пределами империи. Участвовала в студенческих диспутах, обсуждая насколько пси способности правомерно называть магией. Но никогда не помышляла о том, чтобы покинуть Моруан. Просто съездить, осмотреться – да, но уехать окончательно – нет.

– А как твои родные относятся к отъезду из империи?- меня действительно интересовал этот вопрос. Вот мои мама и папа, в этом я уверена, костьми лягут, но не позволят уехать. Мартин, ничуть не сомневаясь, ответил:

– Они тоже всё больше склоняются к мысли, что я должен уехать. В нашей семье дар медиума – потомственный. Причем не так, как чаще всего бывает: раз в несколько поколений. У нас он очень силен и передается из поколения в поколение. И дед, и отец - заслуженные медиумы, имеющие государственные награды. А я даже лицензию не смог получить из-за прихоти министерства!

Представляю, насколько обидно Мартину из-за такой вопиющей несправедливости!

– Хочешь, пойдем со мной? Послушаешь, что говорят другие псионики по этому поводу?

– Нет, Мартин, спасибо за приглашение, но не в этот раз. И поздно уже, да и я не уверена, что решусь уехать из Моруана. Здесь моя семья… Лучше скажи, что теперь делать с бракованной партией сновидений?

– Пока не знаю, Фрида. Прежде чем бросаться обвинениями, хорошо бы удостовериться. Я подумаю и завтра скажу.

Тут мы с Мартином и расстались. Он спешил на встречу с приятелем, послушать его рассказы о загранице, а я поняла, что слишком припозднилась и дома меня ждет нотация отца. Как назло, прямо перед моим носом на стоянке забрали последний экипаж. Можно было, конечно, подождать, когда подъедет свободный. Но ведь неизвестно, сколько ждать придется. И я решила, что пойду пешком, а по дороге мне обязательно встретится свободный экипаж. Но, оглядевшись, я поняла, что прямую дорогу из этого квартала к дому не найду. Придется сначала идти в сторону агентства, а оттуда уже к дому. И придется поспешить.

Я старалась идти по освещенным улицам, избегая темных переулков. И хотя центральные улицы Моруана были достаточно оживлены, чем ближе я подходила к старой части города, тем безлюднее становилось. А когда свернула на узенькую улочку старого города, даже шаг ускорила от тревожного предчувствия. Шла и сама себя подбадривала. Ведь я же псионик! И напади на меня какой-нибудь мерзавец, я сумею за себя постоять! Пользоваться своим даром в целях самообороны не запрещено, так что чего мне бояться?

И все-таки когда над головой с треском распахнулось окно, я вздрогнула. Тревога густой пеленой окутала меня вместе с достигшим обоняния запахом гари. И словно подтверждая мои худшие опасения, хриплый женский голос наверху испуганно выкрикнул:

– Спасите! Горим!

Я очень боюсь пожаров. В самых кошмарных снах мне снится, как я, окруженная со всех сторон пламенем, тщетно ищу выход из огненной ловушки и не нахожу. Но как бы не велик был страх, сейчас он только мешал. И я, не зная, что делать в такой ситуации и чем помочь несчастным, на всю улицу завопила:

– Пожар! Горим!

Потом кинулась к окнам первого этажа ближайшего дома, забарабанила в окна, в двери, продолжая кричать до хрипоты. Уже спустя несколько минут я осознала себя в цепочке людей, передающей полные ведра воды. Раздавались мужские крики, отдающие указания, женские испуганные причитания. И вдруг улицу разрезал пронзительный вопль:

– Там мой сын! Мой ребенок!

Собравшиеся люди, и те, кто тушил пожар, и те, кто просто в стороне наблюдал за происходящим, как по команде подняли головы вверх. Из окна второго этажа вырывались клубы дыма, и казалось, что туда в самое пекло просто невозможно добраться. Из моих рук кто-то вырвал полное ведро воды, и я успела в отсветах языков пламени лишь увидеть, как смутно знакомый мужчина вылил на себя ведро и ринулся в дверной проем. Из толпы послышались испуганные восклицания: «Сумасшедший!», «Пропадёт!».

Спустя долгих две минуты, окно на втором этаже было выбито, и показался мужчина с мальчиком трех лет на руках. Кто-то расторопный тут же растянул внизу покрывало, чтобы поймать ребенка. Мать малыша тянула к нему руки и громко причитала.

Когда ребенок оказался в объятиях матери, все взгляды были прикованы к мужчине, которому теперь предстояло покинуть объятую огнем комнату второго этажа. Я все-таки узнала его. Кристиан Тодд. С замиранием сердца я следила, как он выбирается из окна на карниз, тянется к водосточной трубе, цепляется за неё одной рукой. Труба под тяжестью мужского тела скрипит, угрожающе кренится. Но Кристиан с обезьяньей ловкостью быстро спускается вниз. И когда труба с ужасающим скрежетом рушится, господин Тодд прыгает и ловко приземляется на ноги. Толпа облегченно выдыхает, и слышатся удивленные возгласы: «Ловок!».

Он пробирался сквозь толпу, которая тут же потеряла к нему интерес, потому что прибыли огнеборцы. А я достала из сумки платок и, намочив его в чьем-то ведре, поспешила следом. Теперь моя помощь не нужна, прибыли профессионалы. Кристиана я нашла возле соседнего дома. Он сидел на ступеньках крыльца какой-то лавки и оглядывал свою одежду, которая выглядела плачевным образом. На когда-то белоснежной рубашке зияли огромные подпалины, пара пуговиц была вырвана с «мясом». Я протянула ему мокрый платок. Он взял его, вытер лицо, ладони. Поискал взглядом и на перилах соседнего крыльца увидел свой висящий сюртук и трость. Я проследила, как он набрасывает на плечи сюртук и морщится. Видимо все-таки досталось ему.

– Господин Тодд с вами всё в порядке? Вам нужна помощь?- я с ужасом осознала, что эти слова слетели с моего языка. Зачем я вообще пристаю к человеку со своими нелепостями!

Кристиан Тодд повернулся в мою сторону, и мы встретились взглядами. В его глазах я видела лишь усталость. Но он внимательно рассмотрел меня, будто изучая, и просто спросил:

– Что вы тут делаете?

– Видимо, то же что и вы. Шла мимо и…вот…

Со мной происходило что-то странное. Видимо атмосфера людского единения, когда все вместе, не разбирая сословия и происхождения, тушили пожар, на время смазало границы. Едва уловимое ощущение принадлежности к чему-то общему, целому, витало в воздухе и слова легче давались, и от утренней неприязни к этому человеку не осталось и следа.

– Как ваше имя?- тут на испачканном лице Тодда промелькнуло подобие улыбки:

– Мы с вами сталкиваемся не в первый раз, а вашего имени я так и не запомнил. Так как вас зовут?

– Фрида Зейми, господин Тодд. Как же вы писали на меня жалобу, если не знаете моего имени?- сейчас в моих словах не было ни намека на обиду, только искреннее любопытство. Но Кристиан непонимающе нахмурился:

– Не понимаю о чем вы. Видимо, вы слишком испуганны происходящим. Где вы живете?

– За парковой аллеей, направо от фонтанного спуска.