Чтение онлайн

Большая бычья шея президента раздулась, его руки сжимались и разжимались, когда он смотрел блестящими глазами в лицо молодого человека, который таким образом бросил ему вызов.

– Я полагаю, вы сейчас думаете, мистер Уэлтер, – ответил Трант на его свирепый взгляд, – что такие доказательства, подобные этому, непосредственно против вас, не могут быть приняты в суде. Я в этом не уверен. Но, по крайней мере, завтра утром это может появиться в газетах, подтвержденное подписями ученых, которые были свидетелями теста. К этому времени результаты вашего теста были сфотографированы, и копии с фотографий хранятся в безопасных местах, чтобы быть извлеченными вместе с оригиналом в тот день, когда правительство возбудит против вас уголовное дело. Если бы они были у меня здесь, я бы показал вам, насколько полным, насколько беспощадным является доказательство того, что вы знали, что делается. Я хотел бы показать вам, как в точке, отмеченной 1 на записи, ваш пульс и дыхание участились от тревоги от моей фразы, как в точке, отмеченной 2, ваши беспокойство и страх усилились, и как в точке 3, когда пружина, с помощью которой был осуществлен этот обман, была перед вашими глазами, вы выдали себя несомненно, безошибочно. Как объем крови в вашем втором пальце внезапно уменьшился, когда ее ток вернулся к вашему сердцу, как ваш пульс трепетал от ужаса, как, хотя внешне вы не показали, у вас перехватило дыхание, и ваши работающие легкие боролись со страхом, что ваши незаконные действия были обнаружены, и вы будете наказаны и заклеймены. Как я надеюсь, вы теперь будете заклеймены, мистер Уэлтер, когда доказательства по этому делу и показания тех, кто был свидетелем моего теста, будут представлены присяжным – настоящий и коварный вор!

– …ты! – три слова сорвались с надутых губ Уэлтера. Он вытянул руку, чтобы оттолкнуть таможенника, стоявшего между ним и дверью. Дики начал сопротивляться.

– Пусть идет, если хочет! – Трант окликнул офицера. – Он не может ни убежать, ни спрятаться. Его капиталы держат его под залогом!

Офицер отступил в сторону, и Уэлтер, не сказав больше ни слова, вышел в коридор. Но когда его лица Трант уже не видел, висячие мешки под глазами стали свинцово-серыми, его толстые губы широко раскрылись, походка стала шаркающей – его маска упала!

– Кроме того, я думаю, нам нужны все люди, которые у нас есть, – сказал Трант, поворачиваясь к заключенным, – чтобы доставить их в безопасное место. Мисс Роуэн, – он повернулся и протянул руку, чтобы поддержать перепуганную и плачущую девушку, – я предупреждал вас, что вам, вероятно, лучше не приходить сюда сегодня вечером. Но поскольку вы пришли и испытали боль из-за дурных поступков вашего отчима, я рад, что могу дать вам дополнительную уверенность, помимо того факта, который вы слышали, что ваш жених не был убит, а просто помещен на борт "Елизаветинской эпохи", что он цел и невредим, за исключением нескольких синяков, и, более того, мы ожидаем его здесь с минуты на минуту. Полиция везет его из Бостона на поезде, который прибывает ровно в десять.

Он подошел к окну и мгновение наблюдал, как Дики и Рентленд, вызвав по телефону патруль, ждали его со своими заключенными. Прежде чем появился патрульный фургон, он увидел покачивающиеся фонари накренившегося такси, которое завернуло за угол в квартале от него. Когда машина остановилась у входа, из нее выскочил полицейский в штатском и помог последовать за собой молодому человеку, закутанному в пальто, с одной рукой на перевязи, бледному, с забинтованной головой. Девушка вскрикнула и выскочила за дверь. На мгновение психолог застыл, наблюдая за встречей влюбленных. Затем он повернулся к угрюмым заключенным.

– Но это уже некоторый прогресс, не так ли, Рентленд, – спросил он, – не наказывать лишь таких бедняг, но, наконец, поймать человека, который зарабатывает миллионы и платит им гроши – человека, стоящего выше?

КАМЕНЬ ЧАЛЧИХУИТЛЬ

Топ-топ-топ-топ-топ! В течение трех ночей и двух дней шаги эхом отдавались в большом доме почти непрерывно.

Седовласая женщина, опираясь на трость, снова остановилась в верхнем холле, чтобы прислушаться к ним, импульсивно, в десятый раз за это утро, направилась к двери своего сына, но, еще раз осознав свою полную неспособность дать совет или утешить, она вытерла слезящиеся веки и захромав с болью вернулась в свою комнату. Пожилая негритянка, вновь проходя мимо двери, судорожно стиснула свои костлявые руки и жалобно зарыдала, она была няней с самого детства этого человека, чьи шаги часами отдавались эхом, когда он в своем горе мерил шагами спальню, библиотеку, холл, музей, кабинет… чаще всего маленький кабинет, приводя в смятение ее дух.

Топ-топ-топ-топ!

Она быстро спустилась по лестнице в большую, роскошную утреннюю комнату этажом ниже, где темноглазая девушка скорчилась на кушетке, прислушиваясь к его шагам, звучавшими над головой, и слушала так странно, без признаков горя как у матери или даже няни-негритянки, что она казалась скорее изучает собственное отсутствие чувства недоумения и сомнения.

Топ-топ-топ-топ!

– Разве вам не жаль его, мисс Айрис? – сказала негритянка.

– Почему, Улейм, я… я… – девушка, казалось, изо всех сил пыталась вызвать эмоцию, которую она не чувствовала. – Я знаю, что мне следует его пожалеть.

– А документы? Разве тебе не жаль, милая, что те документы пропали… испорчены, те самые документы, о которых он так много думал, все испорченные кем-то?

– Документы? Документы, Улейм? – воскликнула девушка внутренне недоумевая. – О-о, я знаю, это должно быть ужасно для него, что они пропали, но я… я не могу настолько сожалеть о них!

– Ты не можешь? – негритянка напряглась от гнева. – И он мне тоже сказал этим утром, что теперь ты не выйдешь за него замуж в следующий четверг, как ты обещала, с тех пор, как… с тех пор, как ты нашла этот маленький зеленый камешек! Что изменилось с тех пор, как вы нашли этот маленький зеленый камень?

Искреннее недоумение на лице девушки усилилось.

– Я не знаю почему, Улейм, это правда, – жалобно воскликнула она, – я не знаю никакой причины, почему этот камень… этот камень так изменил меня! О, я сама не могу этого понять, но я знаю, что это так. С тех пор как я увидела этот камень, я знала, что было бы неправильно выходить за него замуж. Но я не знаю почему!

– О! Я знаю! – глаза старой негритянки дико сверкнули. – Это похоже на вуду! Йо – это вуду! И это все моя вина. О, да-да, это так! – она покачнулась. – Он тебя пометил с тех пор, как ты была ребенком, отметка когтя дьявола! Но я не знаю, что сказать Марсу Ричарду, пока не стало слишком поздно. Но это так! Это так! Отметина дьявола у тебя на левом плече, а зеленый камень – это дух, который пришел, чтобы заставить тебя разбить сердце Марса Ричарда!

– Улейм! Ох! Ох! – воскликнула девушка.

– Улейм! Улейм! – более глубокий, твердый и сдержанный голос прервал их обоих, когда человек, чьи шаги прозвучали над головой за мгновение до этого, встал в дверном проеме.

Это был поразительно высокий, красивый мужчина тридцати шести лет, крепко сложенный, мускулистый, с телом спортсмена, увенчанным широколобой головой ученого. Но его кожа, неописуемо загорелая тропическим солнцем во время многих экспедиций в Центральную Америку, теперь имела сероватый оттенок. Тонкие красные вены, которыми были пронизаны его проницательные голубые глаза, напряженность его хорошо очерченного рта, пульс, заметно бьющийся в висках, легкая дрожь в обычно крепких руках, все это ясно свидетельствовало о некотором сильном горе и длительном напряжении, но в то же время свидетельствовало о самообладании, которое сдерживало его эмоции.

Негритянка, успокоенная и обиженная его словами, шаркая вышла, когда он вошел, а девушка быстро приняла сидячее положение, ловкими движениями поправляя волосы.

– Ты не должен обращать внимания на Улейм! – он подошел к ней и на мгновение крепко сжал ее руку. – Или думаешь, что я спрошу тебя о чем-то еще, кроме… Ты не изменила своего решения, Айрис? – мягко спросил он.

Девушка покачала головой.

– Тогда я даже не буду спрашивать об этом снова, моя… Айрис, – он спохватился. – Если вы дадите мне надлежащую форму для отзыва наших свадебных приглашений, я немедленно отправлю ее в Чикаго. Что касается подарков, которые уже были получены – не будете ли вы достаточно любезны, чтобы также посмотреть правила при таких обстоятельствах? – у него перехватило дыхание. – Мне показалось, что минуту назад я слышал звонок в дверь, Айрис. Было ли что-нибудь для меня?

– Да, Анна пошла к двери.

Девушка сделала знак служанке, которая уже пять минут слонялась по коридору, боясь подойти к нему с карточкой, которую держала на серебряном подносе.

– Ах! Я ждал его. – он взял карточку. – Где он? В библиотеке?

– Да, доктор Пирс.

Он смял карточку в руке, нежно коснулся кончиками пальцев бледной щеки Айрис и тем же размеренным шагом пересек холл и направился в библиотеку. Плотная фигура энергично поднялась при его появлении.

– Мистер Трант? – спросил Пирс, осторожно закрывая за собой дверь и оценивая с наигранной собранностью своего посетителя, который казался слегка удивленным. – Мне не нужно извиняться перед вами за мою записку с просьбой прийти ко мне сюда, в Лейк-Форест, этим утром. Я понимаю, что для вас это вопрос бизнеса. Но я благодарю вас за вашу оперативность. Я слышал о вас из ряда источников как о психологе, который применял научные методы для решения загадок… преступлений, не как о полицейском детективе, мистер Трант, а как о… о…