Досточтимый Беда — ритор, агиограф, проповедник
Шрифт:
В третьем абзаце комментируется полностью 27 стих. Беда обращает внимание читателя на три факта, которые тот должен отметить для себя: «Дева», «Иосиф», «дом Давидов» (с. 10). Ниже в этой гомилии Беда больше не останавливается на личности Иосифа, но здесь объясняет слушателю его роль в земной жизни Господа и Богородицы. В одной из гомилий на Рождество (гомилия V) Беда вернется к этой теме: вся эта проповедь посвящена необходимости обручения Иосифа и Богородицы. Беда приводит свидетельство того, что Богородица — «наивеличайшая» (с. 10), ссылаясь на «одаренных разумом отцов» (с. 10). Слушатели могли вспомнить любое прославленное имя, и сами могли процитировать строки, подтверждающие это место гомилии. В конце абзаца Беда вновь обращается к толкованию значения имени, находя в этом последний и едва ли не самый сильный аргумент в пользу своего утверждения. Ведь одно дело, когда мнение по тому или иному поводу выражают «отцы» — хотя бы и «одаренные разумом», но люди, другое, когда само имя человека, данное ему при рождении, свидетельствует в его пользу:
Не следует оставить без внимания то, что Богоблаженная Родительница в качестве необыкновенной награды произнесла свидетельство посредством Своего имени. Оно толкуется как «звезда морей». Она, словно несравненное светило, просияла благодаря особому достоинству среди бурь погибающего века (с. 10–11).
Несмотря на то, что три абзаца раскрывают один стих из Евангелия, три комментария не связаны друг с другом по содержанию, что вполне отвечает определению гомилии вообще.
Стихи 28–38 (Лк 1:28–38) передают беседу ангела с Пресв. Богородицей. Беда то объясняет богословские положения, заключающиеся в словах ангела, то описывает поведение Богородицы. Отмечая, что приветствие ангела было «неслыханно среди обычаев человеческих» (с. 11), Беда подчеркивает его уместность по отношению к Пресвятой Деве. Задача, которую автор ставит перед собой, заключается в том, чтобы объяснить слушателю необычное обращение ангела. В словах небесного посланца заключен глубокий богословский смысл; понятия, которые стоят за этим приветствием, являются квинтэссенцией того, что христианин, в понимании Беды, должен знать о Пресв. Богородице. В тексте гомилии появляются риторические фигуры. Прежде чем приступить к изложению, Беда добивается внимания слушателей при помощи риторического восклицания.
Истинно, Она была исполнена благодати, которою Она увенчана как Божественным даром, ибо первая среди жен Она принесла Богу славнейший дар девства. Поэтому по праву удостоена наслаждаться видением и беседой с ангелом. Та, Которая старалась подражать ангельской жизни. Истинно, Она была исполнена благодати, которою Ей было даровано произвести на свет Самого Иисуса Христа, чрез Кого произошла Благодать и Истина (Ин 1:17). И потому Господь истинно был с Нею, Которую Он и прежде переносил от земного к желаниям небесным любовью нового целомудрия, и после освятил всей полнотой Божественности, когда человеческая природа стала посредницей. Истинно также благословенна в женах Та, Которая, несходно с женской природой вместе с красотой девства радуется чести материнства, Та, Которой подобало имя Девы Матери, родила Бога Сына (с. 11)
Ключевым словом комментария является — «истинно», так как цель Беды состоит в том, чтобы убедить слушателя в истинности сообщаемых ему сведений. Первое и третье предложения начинаются почти одинаково. Начало первого предложения таково: «и действительно, истинно, Она была исполнена благодати». Значение «иеге» усиливается значением «etenim» — «и действительно», «и в самом деле», так как внимание слушателя должно сконцентрироваться на начале доказательства. Начало третьего предложения почти полностью совпадает с началом первого, за исключением слова «etenim» усиление не нужно, аудитория внимательно слушает. Первые три предложения образуют причинно-следственную связь: Пресв. Богородица «истинно... исполнена благодати», так как Она первой принесла Богу «славнейший дар девства». Принесение этого дара стало причиной того, что Она удостоилась видеть ангела и беседовать с ним, так как Она подражала жизни ангелов. Оба эти предложения рассказывают о причинах, которые вызвали следствие, описанное в третьем предложении. За принесенный Богу «дар девства» и за «подражание жизни ангелов» Богородица была удостоена наивысшей награды: «... Ей было даровано произвести на свет Самого Иисуса Христа, чрез Кого произошли Благодать и Истина». В этой части комментария есть антитезы, но они только смысловые; они не поддерживаются синтаксисом. Так, в первом предложении определение «первая среди жен» — соотносится с речением «дар девства»; во втором указание на «ангельское видение и беседу» соответствует словам «ангельская жизнь». Два словосочетания объединяются прилагательным «angelicus», но и проповедник, и слушатель знают, что в первом случае «видение и беседа» прямо относятся к ангелу, а во втором имеется в виду жизнь человеческая, но по чистоте и непорочности приближающаяся к жизни неземных существ, равноангельная жизнь.
Начала двух оставшихся предложений также выражают идею благодатности Пресв. Богородицы. Она «исполнена благодати», так как «Господь истинно был с Нею» и Она «благословенна в женах». Сказанное о Богородице в первой части комментария дополняется в двух отношениях: во-первых, Господь не оставлял Ее в течение всей Ее жизни, во-вторых, Она, оставаясь Девой, одновременно является Матерью. Оба дополнения также построены на антитезах. Жизнь Пресв. Богородицы описывается в виде двух периодов: до рождения Христа («прежде»), когда Она была перенесена «любовью нового целомудрия» «от земного к небесным желаниям», и после («впоследствии»), когда Она, имея человеческую природу, освящена «всей полнотой Божественности». Сочетание девства и материнства также показано при помощи антитезы: — «вместе с красотой девства радовалась чести материнства» (два именных словосочетания, где главное слово стоит в аблативе, а зависящее от него в генитиве); — «и, что приличествует Деве Матери, произвела на свет Бога Сына» (два именных словосочетания, состоящих из двух аккузативов). В обоих случаях антитетические словосочетания одинаковы по синтаксической структуре, их значения сложно увязаны между собой.
Можно сказать, что насыщенность текста комментария риторическими фигурами прямо пропорциональна важности идей, которые Беда сообщает слушателю.
Гомилия как тип проповеди, в отличие от экземплюма, о котором будет сказано ниже, вовсе не предполагает создания красочных, зримых картин. Однако Беда все же сохраняет изображения действия, хотя эти немногочисленные отрывки не самостоятельны, а скорее являются фоном, словесной иллюстрацией к комментариям. Так, прежде чем перейти к содержанию речи ангела и чтобы снять эмоциональное напряжение, вызванное текстом, в высшей степени насыщенным риторическими фигурами, Беда впервые в этой гомилии обращается к содержательной стороне евангельского текста.
После того как Она, не привыкшая ни к созерцанию Ангела, ни к приветствию, по человеческому обычаю встревожилась, тот же Ангел, повторив свою речь, уговаривал Ее не бояться; и. более того: когда Она, привыкнув, отринула страх, Он назвал Ее ее собственным именем, словно хорошо ему знакомую, и со всей тщательностью изъяснил, почему он назвал Ее исполненной благодати (с. 11).
Использование Бедой форм настоящего времени изъяснительного и сослагательного наклонений вместо форм прошедшего времени (историческое настоящее): «hortatur» — «уговаривает», «ne timeat» — ««да» не боится», «vocat» — «называет», «edocet» — «научает» — позволяет автору при минимуме изобразительных средств представить внутреннему взору слушателя довольно-таки живую картину, где герои переходят от страха к спокойному восприятию происходящего, от повторений уже сказанного к «тщательному изъяснению» своих речей. Это описание, однако, полностью подчинено назначению гомилии как типа проповеди. Оно является своеобразной перифразой части следующего комментируемого отрывка (Лк 1:29–32).
Речь ангела является второй, главной кульминацией гомилии. Содержание речи по значимости настолько превосходит смысл необыкновенного приветствия, с которым ангел обратился к Пресв. Богородице, что Беда не призывает слушателя удивиться, как перед первой кульминацией, а прямо предписывает ему сосредоточиться и запомнить сказанное:
Следует благоразумно запечатлеть в памяти последовательность слов и столь прочнее следует всеять их в своем сердце, сколь явно открывается, что в них состоит все основание нашего спасения (с. 11).
После этого Беда приводит причину, по которой слушателю предписывается запомнить слова ангела:
Ибо Ангел открыто возвещает, что Господь Иисус Христос, то есть наш Спаситель, истинно есть Сын по Божеству — от Отца и по человечеству — от Матери (с. 11).
Поскольку строки Евангелия, в более развернутом виде содержащие эту мысль, уже были полностью приведены, Беда повторяет их, комментируя, одну за другой. Повторение этих строк и опровержение мнения еретиков и сомневающихся и есть собственно главная кульминация гомилии. Важность сообщаемого заставляет Беду использовать повелительное наклонение:
«И вот, сказал ангел, зачнешь во чреве и родишь Сына» (Лк 1:31). Признай же этого Человека, Который воспринял от плоти Девы истинное человеческое естество. «Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего» (Лк 1:32). Исповедуй же Его Богом истинным от Бога истинного и всегда Сущим Сыном Вечного Отца (с. 11).
Призвав слушателя признать и исповедать возвещенное Ангелом, Беда, однако, вовсе не забывает, что среди слушателей могут быть сомневающиеся и заблуждающиеся до такой степени, что они, может быть и невольно, соглашаются с теми, кто не верил в превечное существование Сына Божия. Подобные заблуждения нужно было, по мнению Беды, разъяснять сразу:
О том, что в будущем времени говорится: «Он будет Велик, и наречется Сыном Всевышнего», пусть никто не думает, полагая, что Господь Христос не существовал до того времени, как Он стал Рожденным Девою. Нам предпочтительнее понимать сказанное следующим образом: силу Божественного величия, которую Сын Божий имел превечно, Он же в тот час «Благовещения» принял, как Человек, по Своему рождению, чтобы Ипостась нашего Заступника и Искупителя стала одна в двух природах (с. 11).
Насколько Беда определенно выражался, требуя внимания и запоминания истины («следует отметить», «необходимо всеять в сердце» «слова истины»), столь же недвусмысленно он запрещает своим слушателям уклоняться в заблуждения, ведущие к погибели («пусть никто не думает так, полагая...»).