Чтение онлайн

Судьба «Жизнеописания» оказалась так же интересна, как и судьба «Жития св. Катберта», но, в отличие от жития, которое, как говорилось выше, стало источником для произведений самых разных жанров, «Жизнеописание», по мнению Д.X. Фармера, «явилось, начиная с XI в., источником и образцом» [402] для авторов монастырских хроник, рассказывающих об основании своих монастырей, о людях, их возглавлявших, о донаторах и покровителях, а также о монастырских владениях [403] . Однако сравнение «Жизнеописания» с анонимной «Историей настоятелей» показывает, что текст Беды недостаточен как единственный образец. В подходе к передаче содержания образцом может, скорее, считаться анонимная «История», сохраняющая многие важные для земной истории монастыря детали, которые были опущены Бедой. Он вовсе не намерен сохранять рассказ о событиях во всей полноте. И это касается не только истории Кеолфрида, но и событий, связанных с основателем Веармута и Ярроу, Бенедиктом Бископом, и документов, которые включены в «Историю», но отсутствуют в «Жизнеописании». Так, Беда опускает упоминание о друге Бенедикта, настоятеле неизвестного галльского монастыря, который помогал искать мастеров для постройки церкви в Веармуте [404] ; не рассказывает подробности основания и первоначальной истории Ярроу, которые в «Истории» занимают три главы [405] ; отношения Бенедикта — настоятеля большого монастыря — и короля также остаются неосвещенными [406] . Даже подробности последнего путешествия Кеолфрида в Рим, его маршрут [407] , встречи с королем франков Хильпериком [408] и правителем Лингоны [409] тоже не вошли в «Жизнеописание пяти отцов настоятелей».

С другой стороны, «Жизнеописание» гораздо более подходит под определение «повествования о деяниях древних», чем «история», которая представляет собой рассказ об одном человеке, Кеолфриде, с небольшими вставками — историями других героев. Беда, как и в случае «Жития св. Катберта», обратился к монастырскому преданию и свидетельствам очевидцев. Это было, вероятно, легко сделать, так как могли быть живы монахи, пришедшие в Веармут и Ярроу с основателем монастыря, Бенедиктом, да и сам Беда был свидетелем многих событий, происходивших в монастыре. Результатом его труда явилось повествование, рассказывающее равно о Веармуте и Ярроу и обо всех отцах настоятелях по определенному плану. Из всех документов, которые были включены в анонимную «Историю», Беда сохраняет лишь рекомендательное письмо Хвэтберта, но в тексте «Жизнеописания» оно выполняет риторическую функцию: это род «энкомия», оценка героя со стороны. Можно предположить, что «История» и «Жизнеописание», связанные единством темы и героев, переписывались вместе, как это было в случае «Жития св. Катберта» Беды и глав, посвященных этому же святому, из «Церковной истории англов» того же автора. «История» и «Жизнеописание», дополняя друг друга, могли бы послужить единым образцом для средневековых хронистов.

Традиция монастырской хроники, у истоков которой стоят произведения, связанные с Веармутом и Ярроу, распространилась не только в Британии, но и за ее пределами. Примером продолжения этой традиции на континенте может служить хроника монастыря Эм в Северной Ютландии (Дания) [410] , основанного и возглавлявшегося выходцами из Англии [411] . Несмотря на то, что «Хронику монастыря Эм» от «Жизнеописания» отделяет около пятисот лет, можно уловить определенное сходство в зачине [412] , построении текста, характеристиках настоятелей, возглавлявших монастырь к моменту написания первых глав «Хроники» [413] , обилие документов. Автор «Хроники» увидел свой монастырь только в земном измерении; в результате было создано произведение, которое можно было продолжать до тех пор, пока монастырь существует. Однако, воодушевлявшая Беду идея истории монастыря как странствия малого Града Божия на земле, ускользнула от его последователей. Послужив образцом для нового жанра, «Жизнеописание», тем не менее, стоит особняком среди монастырских историй и хроник.

Текст «Жизнеописания» приводится по изданию:

Migne J.-P. Patrologiae Latina Cursus Completus. V. 94. Paris, 1850. P. 413 — 729.

Последние годы жизни Беды (730–735) отмечены созданием наиболее зрелых его произведений. Одно из них, «Церковная история англов», сохранило свою привлекательность и для современных читателей, являясь фактически единственным источником сведений по истории и культуре раннесредневековой Англии. Другое — книга «Гомилий на воскресные Евангельские чтения», предположительно составленная одновременно с «Церковной историей» [414] , было широко известно на протяжении всего периода Средних веков. Гомилии Беды пользовались заслуженной славой не только в Англии, но и по всей Европе, свидетельствуя о глубине и ясности богословия их автора и о его риторском мастерстве.

Местная, кельтская гомилетика была далеко не столь развита по сравнению с кельтской агиографией или другими областями христианской литературы [415] , поэтому в VII — нач. VIII вв. на Британских островах утвердились те типы проповеди, которые были принесены туда миссионерами св. Григория Великого. Один из них был создан в III в. н.э., когда возникла необходимость «представить учение о вере и нравственности христианской в виде цельной системы знания, которую можно было бы противопоставить еретическому гнозису» [416] . Целью проповедников было внимательное изучение и толкование Св. Писания с тем, чтобы защитить его авторитет против еретиков. Этот тип проповеди получил название «гомилия» — от грк. «беседа» [417] . По именам богословов Оригена и Св. Григория Великого, создавших лучшие произведения такого типа, она называлась сначала оригеновской [418] , затем григорианской [419] изъяснительной гомилией.

Творчество св. Григория Великого было венцом развития изъяснительной гомилии. Его гомилии на Евангелия и на книгу пророка Иезекииля были очень известны, в частности, в Древней Англии. Они дошли до нашего времени во многих списках. Эти произведения, привезенные миссионерами св. Григория, оказали огромное влияние на формирование англо-латинской гомилетики [420] .

Гомилии обоих вышеназванных авторов входили и в круг чтения Беды [421] . Гомилии св. Григория он даже упоминает — среди прочих произведений — в житии этого святого, открывающем II книгу «Церковной истории англов» [422] . Вполне возможно, что упоминание о структуре книги (сорок гомилий в двух книгах) вызвано тем, что она послужила Беде образцом для создания своего сборника.

Однако чтобы подражать такому совершенному образцу, нужно было пройти соответствующую подготовку. Начальные знания в области ораторского искусства Беда, как и все средневековые проповедники, получил из античных риторических трактатов, среди которых было сочинение Квинтилиана [423] . Кроме того, ему были, возможно, известны «О нахождении» Цицерона [424] и «Риторика к Гереннию», приписываемая этому же автору. «Риторика к Гереннию» и «О нахождении» Цицерона, называемые соответственно «Старой» и «Новой» риторика-ми, были самыми распространенными учебниками красноречия в Средние века [425] .

Произведения христианских авторов, посвященные проблемам гомилетики, также входили в круг чтения Беды [426] . К ним можно было обращаться, уже имея начальную риторическую подготовку, так как вопросы построения проповеди в них не рассматривались. Сочинение блаж. Августина «О христианском учении» по сути дела являлось первой христианской риторикой. В нем излагались такие вопросы, как учение о трех стилях речи, о слоге и изложении в проповеди. В качестве примеров использовались отрывки из Посланий св. ап. Павла, из книги пророка Амоса, а также из произведений св. Киприана Карфагенского и св. Амвросия Медиоланского [427] . Другим произведением, к которому обращался Беда, была книга св. Григория Великого «Об обязанностях пастыря», в которой среди прочих вопросов уделялось внимание учению об изменении содержания проповеди «применительно к полу, возрасту, способностям, общественному положению» [428] слушателей. Особо подчеркивалась необходимость тщательной подготовки каждой проповеди. Согласно св. Григорию, проповеднику следовало заранее продумать содержание своей речи, представить себе общий план и логические переходы от одной мысли к другой [429] .

Знакомство с античной риторической теорией, с одной стороны, и с развивавшими ее положения сочинениями Отцов Церкви, с другой, помогло Беде сформироваться как блестящему проповеднику. Его слава была столь велика, что в течение всего периода Средних веков ему приписывали множество проповедей, автором которых он не был [430] . Имя Беды стоит в одном ряду с такими почитаемыми проповедниками Древней Англии, как Альдхельм, Алкуин, Кюневульф, Дунстан, Эльфрик и Вульфстан [431] .

Система античной риторики предполагает существование формул наиболее общего характера, которые могут быть использованы при составлении произведений любого жанра, воспринимаемых на слух или в письменной форме. Согласно Цицерону, чей трактат «О нахождении» был широко известен в средневековой Европе и, возможно, находился в библиотеке Ярроу и Веармута при жизни Беды, прежде чем начать изложение дела, оратору следует «надлежащим образом приготовить души своих слушателей к восприятию оставшейся части своей речи» [432] . Чтобы добиться в этом успеха, он должен «сделать их благосклонными к себе, внимательными и восприимчивыми» [433] . При этом оратор должен высказывать кротость и смирение [434] , что соответствует представлениям об идеальном поведении христианина. Для того, чтобы склонить аудиторию на свою сторону, оратору необходимо выстроить вступление к своей речи по определенному плану. По мнению Цицерона, благорасположение аудитории зависит от четырех факторов: «от нас, от противников, от выносящего суждение, от дела» [435] .

Беда обнаруживает знание правил, по которым Цицерон советует строить вступление к речи, и требований, предъявляемых к вступлению автором «Риторики к Гереннию».

Проповедник, обращающийся к своей пастве, отличается от человека, выступающего в суде, тем, что первый может предполагать положительный настрой аудитории. Люди, которые пришли на службу, уже самим своим приходом выражают согласие слушать то, что им скажут. Поскольку они христиане, они заранее согласны с истинностью того, что говорится в священных христианских текстах. На проповедь отводится довольно много времени, но проповеднику следует помнить, что предмет вступления, да и всей проповеди, не его личность, но причины, побудившие его выбрать ту или иную тему.