Чтение онлайн

– Давай, Сунил, мы ждем!

И Сунил, будучи парнем покладистым, станцевал несколько неуклюжих па квазикатхака, а его друзья, глядя на него, покатывались со смеху. Застенчиво ухмыляясь, он кружил свою пухлую фигуру по комнате – там книгу уронит, а тут опрокинет чей-то напиток. А потом Сунил полностью погрузился в исполнение ролей Кришны и гопи попеременно. После этой сценки он тут же сымпровизировал другую, где изобразил проректора Брахмпурского университета (печально известного и неразборчивого бабника), сально приветствующего поэтессу Сароджини Найду, приглашенную в качестве главной гостьи в день ежегодной церемонии посвящения в студенты. Некоторые из его друзей, обессилевшие от смеха, умоляли его остановиться, а другие, столь же обессиленные, молили не останавливаться.

4.7

Вот тут-то и вошел высокий седовласый джентльмен – доктор Дуррани. Он слегка удивился, увидев, что творится внутри. Сунил застыл посреди танца – буквально с поднятой ногой, но затем вышел вперед, чтобы поприветствовать нежданного гостя.

Доктор Дуррани был удивлен не так сильно, как следовало бы, – некая математическая задача занимала большую часть его разума. Он решил прогуляться и обсудить это со своим молодым коллегой. На самом деле Сунил в первую очередь и дал ему толчок к этой его идее.

– Э-э-э, я… э-эм, выбрал неподходящее время… э-э-э? – спросил он в своей раздражающе тягучей манере.

– Ну, нет, э-э-э… не совсем, – ответил Сунил.

Ему нравился доктор Дуррани, и он испытывал перед ним некоторый трепет. Доктор Дуррани был одним из двух членов Королевского общества, которыми мог похвастаться университет Брахмпура (вторым был профессор Рамасвами – известный физик).

Доктор Дуррани даже не заметил того, что Сунил имитировал его речь. Сунил еще не переключился из режима подражания после катхака и сам опомнился с некоторым запозданием.

– Э-э-э, ну, Патвардхан, э-э, я действительно чувствую, что, наверное, я… э-э… вторгаюсь? – продолжил доктор Дуррани.

У него было сильное квадратное лицо с красивыми белыми усами, но он щурил глаза вместо знаков препинания каждый раз, когда произносил «э-э-э». При этом он еще двигал бровями и морщил лоб.

– Нет-нет, доктор Дуррани, конечно нет. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам!

Сунил проводил доктора Дуррани в центр комнаты, намереваясь познакомить его с остальными гостями. Доктор Дуррани и Сунил Патвардхан являли собой пример разительного контраста, хотя оба и были довольно-таки рослыми мужчинами.

– Ну, если вы, э-э-э, уверены, что, знаете ли, я не стану вам, э-э-э, помехой. Видите ли, – продолжил доктор Дуррани более плавно, но так же медленно, – весь последний день или даже чуть больше меня тревожит вопрос о том, что вы могли бы назвать, э-э-э, сверхдействием. Я… ну, я… понимаете, я… хмм, подумал, что на основании всего этого мы могли бы придумать несколько весьма поразительных рядов – понимаете, э-э…

Доктор Дуррани был настолько глубоко погружен в собственный волшебный мир, что совершенно не замечал довольно неприличных выходок молодых коллег. Поэтому они, похоже, не особо расстроились из-за его вторжения на вечеринку.

– Теперь вы видите, Патвардхан. – Доктор Дуррани держал весь мир на некотором расстоянии. – Это не просто вопрос последовательности один, три, шесть, десять, пятнадцать, что могло бы быть, э-э, тривиальным рядом, основанным на, э-э, первичном комбинационном действии – или даже один, два, шесть, двадцать четыре, сто двадцать, что будет основано на вторичном комбинационном действии. Это могло бы продолжаться и много, э-э, много дальше. Третичное комбинационное действие приведет к одному, двум, девяти, а затем двумстам шестидесяти двум тысячам ста сорока четырем в пятой степени. И конечно, это только, э-э-э, переносит нас к пятому члену в… э-э-э… третьем подобном действии. Где же, э-э, где же закончится эта степень? – Вид у доктора Дуррани был одновременно восторженный и обеспокоенный.

– Ага, – сказал Сунил. Его накачанный виски разум не очень понимал проблему.

– Но, конечно, то, что я говорю, – совершенно очевидно, э-э-э, совершенно неинтуитивно понятное. Теперь возьмем: один, четыре, двести шестнадцать, семьдесят две тысячи пятьсот шестьдесят семь… и так далее. Вас это удивляет?

– Ну… – протянул Сунил.

– Ага! – сказал доктор Дуррани. – Я так и предполагал, что нет. – Он одобрительно посмотрел на своего младшего коллегу, мозги которого он частенько ковырял подобным образом. – Так-так-так! Позволите, я скажу вам, что послужило толчком, э-э, катализатором всего этого?

– Ох, сделайте милость, – произнес Сунил.

– Это было, э-э, замечание… очень, э-э, перспективное, э-э, ваше замечание.

– А!

– По поводу леммы Перголези вы сказали: «Концепция сформирует дерево». Это был, э-э, блестящий комментарий – я никогда раньше не думал об этом в таком смысле.

– О… – только и произнес Сунил.

Хареш подмигнул ему, но Сунил нахмурился. Умышленное высмеивание доктора Дуррани в его глазах было равноценно оскорблению величества.

– И действительно, – великодушно продолжил доктор Дуррани, – хотя я, э-э, был слеп все это время. – Он сильно прищурил свои глубоко посаженные глаза, созерцая незримую иллюстрацию. – Что ж, это действительно дерево. С необрезанными ветвями.

В своих мыслях он увидел огромное, раскидистое и – что хуже всего – неконтролируемое баньяновое дерево, заполняющее плоский ландшафт, и продолжал с нарастающим беспокойством и возбуждением:

– В зависимости от того, какой, э-э, способ сверхдействия был выбран, то есть первого типа или второго, он не может определенно применяться на каждом, э-э, на каждом этапе. Чтобы выбрать конкретную, ну, группу, типы могут, могут, э-э-э, да, могут обрезать ветки, но это тоже будет, э-э-э, произвольно. Альтернативный вариант не даст последовательного алгоритма. Так что у меня возник вопрос: как это можно обобщить по мере продвижения к более высоким действиям?

Доктор Дуррани, обычно имевший привычку чуть сутулиться, теперь выпрямился. Было ясно, что перед лицом этой ужасной неопределенности необходимо действовать.

– К какому же выводу вы пришли? – слегка пошатываясь, спросил Сунил.

– Ох, но это лишь начало. Пока ни к какому. Конечно, эн плюс первое сверхдействие должно работать по отношению к энному сверхдействию точно так же, как энное по отношению к эн минус первому. Само собой разумеется. Что меня беспокоит, так это, э-э-э, вопрос итерации. Будет ли подобная подоперация, то же субсверхдействие, если можно так выразиться, – он улыбнулся такой терминологии, – будет ли она, э-э-э… станет ли…

Предложение осталось незавершенным, и приятно озадаченный профессор Дуррани оглядел комнату.

– Присоединяйтесь к нашему ужину, доктор Дуррани, – пригласил Сунил. – Это день открытых дверей. Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?

– О, нет-нет, э-э, нет, – ласково ответил доктор Дуррани. – Вы, молодые люди, продолжайте! Не обращайте на меня внимания.

Хареш, внезапно подумав о Бхаскаре, подошел к доктору Дуррани и сказал:

– Прошу прощения, господин Дуррани, но я хотел узнать, могу ли я заинтересовать вас одним очень способным молодым человеком. Я думаю, ему было бы очень приятно с вами познакомиться, и, надеюсь, вам это знакомство тоже доставит удовольствие.