Чтение онлайн

empty-line/>

— Стрит-флэш, — и обернулась к Степану в ожидании.

Тот тяжело вздохнул и выложил свои карты.

— Флэш, — разочарованно прошептал кто-то.

Опять воцарилось молчание. В полной тишине Степан встал, ножки кресла с противным звуком царапнули пол.

— Спасибо за игру, господа. Продолжайте без меня. Пойдём, Дианка…

Не дожидаясь пока я встану, он двинулся в сторону выхода, но Кирилл остановил его:

— Так и уйдёшь? А как насчёт реванша?

Степан театрально развёл руками:

— А где я денег-то возьму? Проигрался я, Кирюша! Мне больше нечего тебе предложить.

— Ну почему же? — тихо спросил Кирилл. — Кое-что у тебя осталось…

Он не смотрел на меня, но я догадалась о чём речь. В очередной раз сработала чуйка. Я оглянулась, но все прятали от меня глаза, будто внезапно я превратилась в невидимку. Все, кроме парня из службы безопасности. Он смотрел на меня с нескрываемым презрением, чуть ли не торжеством. На лице его было написано: «Я так и знал, что ты дешёвая шлюха». Почему-то именно перед ним мне было стыднее всего.

Теперь понятно, зачем меня пригласили.

— Ты сейчас вообще о чём? — с тихой, но отчётливой угрозой в голосе спросил Степан.

Он стоял у дверей и смотрел на Кирилла тяжёлым взглядом. По его щекам разливалась бледность, и я испугалась, что он или хлопнется в обморок, или бросится в драку. Что за странная реакция? Я не понимала, что происходит. Судя по всему, Кирилл предложил поставить на кон меня. Ну, допустим. Это неприятно, но не смертельно. Мои услуги оплачены: если Степан отдаст распоряжение, я проведу в постели Кирилла три дня, исполняя все его сексуальные фантазии.

Ну хорошо, не все. Но многие.

Какой смысл Степану изображать, что предложение сделать меня ставкой в игре бесконечно его оскорбляет? Зачем он играет перед Кириллом роль влюблённого? В чём подвох? И главное — как мне себя вести? Тоже оскорбиться? Заплакать? Дать Кириллу пощёчину? Наброситься на Степана с упрёками?

Парализованная от непонимания происходящего, я застыла в кресле. Это какой-то грандиозный и наглый блеф, а меня никто не предупредил. И тут я вдруг поняла, что вся сегодняшняя игра Степана была блефом! Блефом наоборот: он поддавался! То, как он бездарно проигрывал весь вечер, — это часть какого-то плана.

Кирилл, похоже, тоже заметил состояние Степана. Сказал примирительно:

— Ладно, как хочешь, я не настаиваю. — И тихо добавил: — Но я думаю, ты зря отказываешься. Это… это не так страшно, как тебе кажется.

Степан потёр руками лицо, глухо спросил:

— Сколько?

Ответила «мэм»:

— Сто семнадцать тысяч евро.

Степан вернулся к столу и рухнул на колени перед моим креслом. Машинально я сдвинула ноги и вцепилась в подлокотники. Костяшки на моих пальцах побелели. Все молча за нами наблюдали.

— Диана, — сказал Степан, глядя мне в глаза любящим проникновенным взглядом, — решать тебе.

Вот так просто?! «Диана, решать тебе»?! Что я должна ответить? Согласна ли я стать фишкой в этой игре? Согласна, разумеется. Меня для этого и купили. Я готова. Но такого ли ответа ждёт Степан? Он напряжённо всматривался в моё лицо, все остальные тоже с любопытством ждали моего решения, и я внезапно почувствовала, как задрожал подбородок. Я ненавижу игры, правил которых мне не объяснили! Я ненавижу, когда люди пялятся на меня со смесью превосходства и жалости! Я ненавижу чувствовать себя идиоткой.

Да, я оказываю услуги интимного характера, но я работаю честно.

Я открыла рот, замешкалась и закрыла. Я не знала, что должна сказать. Чего от меня ждёт Степан? Я уже приготовилась изречь нечто расплывчатое: «Решай сам, дорогой, я приму любое твоё решение», как раздался усталый голос Кирилла:

— Не надо… Всё, проехали. В другой раз сыграем.

А-а, так вот кто жалеет меня больше всех! Он, наверное, думает, что я люблю Степана и сижу сейчас в шоке от его предательства.

— Нет, Кирилл! — воскликнул Степан. — Уже поздно! Я стою на коленях перед своей девочкой и спрашиваю, доверяет ли она мне настолько, чтобы вручить мне свою жизнь.

Вот она, долгожданная определённость! Едва сдержав вздох облегчения, я ответила:

— Я доверяю тебе, Стёпа. Доверяю.

Кто-то откашлялся, кто-то пробормотал: «Ну наконец-то». Степан уткнулся мне в колени. Его лицо было горячим и влажным, словно он пустил слезу. Если бы я не знала, что он видит меня впервые в жизни, я бы поверила в этот спектакль. Влюблённый лудоман ставит на кон свою любимую — а она из любви соглашается. Как это трогательно! Как драматично! Всем достать платочки и плакать!

Режиссёр. Не только по профессии, но и по жизни.

— Я не хочу смотреть, как вы играете, — выдавила я. — Можно я уйду в каюту?

— Конечно, милая. Вика тебя проводит. Не переживай, я выиграю.

Мы с Викой зашли в каюту.

— Иди быстро в душ, подготовься, — распорядилась она.

— Ты думаешь, он проиграет?

— Ну, разумеется, он проиграет! Что ты как маленькая?

— Объясни, что происходит! — взмолилась я.

В тесном пространстве каюты мы стояли очень близко, нос к носу. Вика положила мне руки на плечи, оглянулась, словно искала камеры наблюдения, и зашептала:

— Он хочет подложить тебя под Кохановского. Он с самого начала играл из рук вон плохо. Я ещё удивилась: ну не может Степан играть, как обкуренный школьник. Он опытный игрок, он не стал бы рисковать лишний раз. Блефовать, имея на руках Флэш, — очень самонадеянно! Я уверена, он специально подставился.

— Но зачем?! Зачем ему нужно, чтобы Кирилл со мной переспал?

— Откуда мне знать? Наверное, какие-то свои дела. Можно было бы подумать, что он хочет снять видео, как Кохановский тебя трахает, а потом шантажировать его. Я не знаю. Но это тоже отпадает.

— Почему отпадает? Это вариант! Такая запись — наверняка хороший компромат.

— Да ведь Кохановский сам предложил разыграть тебя! Он мог бы не предложить, и тогда вся затея, вся эта поездка, проигранные деньги — всё потрачено зря? Нет, слишком сложно. К тому же Кохановский не дурак, наверняка не трахается в местах, где могут быть камеры. Да и компромат это слабенький: он не женат, тебе не двенадцать лет, всё по согласию. Что криминального в том, что холостой миллионер переспит с незамужней девушкой? Ладно б, ты была мальчиком, тогда ещё можно было шантажировать, а так… — она развела руками. — Иди мойся. Чувствую, тебе предстоит горячая ночка.