Чтение онлайн

Вот и появляется улыбка, которую я так люблю, кривая и самодовольная, словно он самый самоуверенный человек на Земле.

— Навсегда, черт возьми, Ол. Запри меня и выбрось ключ. Я твой, детка. Всегда так было, всегда так и будет. И, когда мы вернемся домой, я выбью из тебя всю дурь.

Я морщу нос, пытаясь сдержать слезы, которые продолжают катиться, пока я изучаю его лицо, огонь в его глазах, который никогда не гаснет, надежду и обещание в них.

— Я так сильно люблю тебя, Картер.

— Тогда почему я все еще жду ответа?

— Хм-м, — я притягиваю его ближе, запечатлевая поцелуй в уголке его рта. — Я думала, требования не требуют ответов? — я глубоко вздыхаю при виде невозможно красивой улыбки, дополняющей его красивое лицо. — Я люблю тебя, Картер. Нет ничего, чего я хотела бы в этой жизни сильнее, чем провести ее с тобой.

Он с трудом сглатывает, его замшелые глаза скачуют в золотом сиянии банкетного зала. Я наблюдаю, как они затуманиваются, и когда он моргает, одинокая слезинка скатывается по его правой щеке.

— Почему ты плачешь? — тихо спрашиваю я, ловя слезу губами.

Он не отвечает. Во всяком случае, не мне.

— Она сказала «да»! — Картер подхватывает меня за талию, прижимая к груди, вскакивает на ноги и кружит меня вокруг себя. — Она будет моей женой!

Он опускает меня обратно на пол, надевает мне на палец самый потрясающий бриллиант, наклоняет меня и завладевает моими губами в нечто ином как собственническом поцелуе, таком диком, неистовым. Поцелуй, наполненный всей любовью, что нам не хватало на прошлой неделе.

И я без сомнений знаю, что больше нам никогда не придется обходиться без них.

Картер не шутил насчет того, что не принимает отказов. Перед отелем нас ждал лимузин, мой багаж уже внутри. Как только Кара и Эммет уехали, мы последовали за ними.

Картер чуть ли не запихнул меня на заднее сиденье, повторяя, как сильно он хочет вернуться домой. И, что ж… дом звучит для меня довольно заманчиво.

Он выглядит ужасно милым и застенчивым, когда набирает новый код на входной двери: один-два-один-пять.

— Пятнадцатое декабря, — говорит он, и свет фонаря на крыльце освещает румянец на кончике его ушей. — День, когда мы встретились.

Я делаю два шага внутрь и, разинув рот, останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам. Каблуки выпадают из моей руки и со стуком падают на пол. Я провожу пальцами по рамкам, висящим на стенах коридора. Они заполнены фотографиями нас и всех удивительных людей нашей жизни. Я оборачиваюсь к этому невероятному мужчине, замечаю его взгляд на слове, нацарапанном на дереве, висящем поверх фотографий: семья.

— Когда ты это сделал?

— В пятницу, — он берет меня за руку и тянет к лестнице. — Да ладно тебе. Это еще не все.

Он ведет меня в первую свободную комнату, в которой оказывается небольшой кабинет с письменным столом и кожаным креслом, диванчиком и торшером, с одной из этих капсульных кофемашиной и ящичком, полным пакетиков чая и кофе в пакетиках без кофеина. Моя рабочая сумка у ножек, а сверху стола лежит мой ноутбук.

Картер потирает затылок.

— Ты всегда сидишь на полу за кофейным столиком, планируешь и отмечаешь что-то. Подумал, может, тебе понравится…

Я, прижавшись губами к его губам, прерываю его.

— Мне очень нравится. Я не буду спрашивать, как к тебе попали мои вещи, но предполагаю, что в этом была замешана Кара.

Его грудь от гордости раздувается.

— Я был в твоей комнате, как только вы двое уехали в Уистлер.

Это объясняет буквально все. Кара ждала меня, когда я закончила работу в четверг. Машина уже была готова, и мы отправились в Уистлер, чтобы в пятницу встать ни свет ни заря и провести день в спа-салоне. Впрочем, здесь нет никаких нареканий. Мешки под моими глазами были чертовски темными, о чем Кара так любезно напомнила мне несколько раз, потыкав в них пальцами.

Картер ведет меня в спальню, его рука крепче сжимает мою, когда он открывает дверь. Это всегда была красивая комната, но теперь…

У камина, возле которого я люблю сворачиваться калачиком и читать прохладными ночами, лежат три большие подушки, корзина с одеялами и приставной столик со стопкой моих книг. У ранее пустой стены стоит комод, такой же, как у Картера, хотя этот короче и шире, с большим антикварным зеркалом наверху, а внутри моя одежда.

Картер указывает на красивую стеклянную вазу, наполненную подсолнухами, розовыми розами и оранжевыми маргаритками.

— Флорист назвал это «Привет, солнышко» — он чешет висок, переводя взгляд с цветов на меня и на пол.

— Только не говори, что ты сейчас стесняешься. Только не Картер Беккет. Это невозможно.

Он улыбается мне, и руками притягивает меня к себе.

— Я хотел, чтобы ты чувствовала себя как дома.

— Я всегда чувствую себя с тобой как дома, Картер. Не важно, где мы и что у нас есть.

— Я хочу дать тебе все, — тихо и искренне произносит он, проскальзывая руками по моей спине, он расстегивает молнию моего платья. — Абсолютно все.

— Ты — это все, что мне когда-либо было нужно, клянусь.

У Картера перехватывает дыхание, когда я мягко прижимаю его к стене, мои пальцы расстегивают пуговицы его рубашки, в то время как мой язык находит его. Я провожу руками по его торсу, чувствуя, как под моими прикосновениями его мышцы напрягаются. Я проскальзываю по его плечам, вниз по рукам, пока его рубашка не оказывается на полу.

Картер разворачивает меня, прижимая грудью к стене, и медленно расстегивает молнию, пока я не чувствую его горячее дыхание целует мой позвоночник. Сильные руки обхватывают меня за талию, за бедра, когда на пол вместе с трусиками падает мое платье. Он поднимает меня, усаживая на край кровати, и я тяну за пряжку его ремня, стягивая брюки и боксеры с его массивных бедер. Когда он отбрасывает их за спину, то падает на колени у моих ног.

Картер погружает лицо в пространство между моими ногами, и я чувствую влагу его слез на внутренней стороне своего бедра. Мое сердце разрывается, когда он поднимает взгляд, чтобы встретиться с моими глазами.

— Я так боялся, Оливия. Я был в ужасе. Наблюдал, как ты уходишь от меня, и не нашел силы, чтобы остановить тебя тогда, быть с тобой честным, попросить тебя быть терпеливой со мной, чтобы мы прошли через все это вместе… Я не чувствовал, что заслуживаю тебя. Ты заслуживала большего, чем я, чем то, что я тебе дал. И мне жаль, что я не смог быть тем человеком, которого ты заслуживаешь, — его глаза опускаются, а за ними и меняется выражение его лица, будто он все еще считает себя недостойным, будто он не прощает себя за ситуацию, которую он изначально не контролировал.