Чтение онлайн

Согласен ли он?! Вырваться из заточения, мчаться в бой, исполнить древнюю клятву, стать тем, к кому обращалось завещание великого Майхуба?!

Яфе коснулся глаз ладонью.

– Да будут мои зрачки цветами, на которые ступят твои ноги. Я стану Мечом для рожденного горбатым! И да не развяжется завязанное.

2895 год от В, И.

Вечер 9-го дня месяца Собаки.

Арция. Руна.

То, что доносили "охотники" о войсках Тартю, не внушало никаких опасений и именно поэтому Луи Трюэлю ужасно не нравилось. Мирно почивший прошлой осенью граф Обен научил старшего внука многому. В том числе и тому, что трус должен быть трусом, дурак дураком, ханжа ханжой, если же жабы начинают летать, а рыбы разговаривать, ничего хорошего это не предвещает. А тут еще на Александра, как назло, накатил очередной приступ то ли апатии, то ли самоковыряния. После смерти маленького Эдмона и ненамного пережившей единственного сына Жаклин такое случалось, но перед битвой, даже если это битва с Пьером Тартю, вождь должен быть вождем, а не святым Эпоминондом [Святой Эпоминонд известен тем, что родился слепым и в четырнадцать лет удалился в пещеру, ни разу ее не покинув до самой смерти. Святой питался лишь растительной пищей, которую ему приносил сначала брат, а потом племянник и его сын. Он не совершил ни единого греха, но не уставал молить Творца о прощении.].

Тонкая паутинка коснулась щеки, Луи механически провел рукой по лицу: надо же, он и не заметил, как наступила осень, еще один год на исходе, так и вся жизнь пройдет... Сквозь привычный шум лагеря послушался звонкий тоскливый клич, и граф поднял голову. Журавли прощались с Арцией, четкий клин медленно плыл по синему предвечернему небу. Весной они вернутся, те, кто выживет... Так, и его понесло, видимо, умствования Александра оказались заразными. Луи Трюэль спешился и, бросив поводья оруженосцу, направился к королевской палатке.

– Через пару кварт они будут у нас.
– Рафаэль Кэрна тоже шел к Александру, но задержался и, задрав голову, посмотрел на длинношеих птиц, отдохнут немного, а потом дальше, через Пролив... Я раньше любил их встречать... Проклятый, десять лет прошло... Надо же!

– Ты так и не вернешься?

– Пока отец жив, не вернусь. А потом придется, хотя бы на время... Герцог хочет передать корону брату. Я согласен. За десять лет я стал совсем арцийцем. Мирия мне маловата, да и не смогу я с синяками и капустницами ужиться, а гнать их от нас поздно... Правильно твой дед говорил, воюй хоть с Проклятым, хоть с Творцом, только не с клириками.

– Ну и не возвращайся тогда.

– Нельзя, в каждой земле свои глупости. Пока я жив, Антонио не может стать законным герцогом, если только я не отрекусь в его пользу в главном храме Кер-Эрасти. Причем сначала я должен честь по чести принять корону, так как отрекаться может только миропомазанный государь. Бред, конечно, но ничем не лучше арцийской привычки обходить женщин или атэвской, где все зависит от предсмертного желания калифа... Так что, если меня не прикончат здесь, мне, хочешь не хочешь, придется съездить в Мирию.

– А с какой стати тебя должны прикончить?

– А я откуда знаю, - пожал плечами Рито, - просто муторно как-то...

– Жабий хвост! И тебе тоже?!

– Наверное, от Александра заразился, он что-то совсем поплыл...

– Да я не про него, а про себя. Вроде бы все в порядке, все на месте, я двадцать раз проверил, а все равно.

– А вот это мне уже не нравится. Мне вообще многое не нравится.

– Например?

– Сандер мне не нравится, - махнул рукой мириец, - сил нет на него смотреть...

– Мне самому нет сил на себя смотреть, - они и не заметили, как король откинул шелковый полог и присоединился к ним.

– Проклятый тебя побери, Сандер, - откликнулся Рито с нервным смешком, - подкрался, как кошка.

– Ну, извини, - король старательно улыбнулся, - просто на небо поглядеть захотелось.

– И что это на нас всех нашло?!
– скрипнул зубами Луи.
– Когда мы схватились с Раулем, такого не было.

– Стареем, наверное, - предположил Рито.

– Скорее не привыкли, чтоб удача в руки плыла, всегда с бою брали, а тут... Неуютно как-то.

– Именно, что неуютно, - Александр рассеянно оглядел золотистые деревья на горизонте, шелк небес, прошитый еще одной улетающей стаей, зачем мы все это делаем, уму непостижимо.

– Что "все"?
– не понял Рафаэль.

– Все, - повторил Александр Тагэре, не отрывая взгляда от журавлей, какое дело этим птицам и этим деревьям, кто победит? Мы будем убивать, нас будут убивать, а зачем? Никому это не нужно. Поль был прав, когда женился и уехал в провинцию, а мы? Пройдет год или два, "паучата" [Намек на наследников ифранского короля Жозефа, прозванного Пауком, старого врага Арции.] опять дадут Пьеру деньги, опять найдутся люди, которые за эти деньги придут сюда, чтобы их убили, и при этом убьют кого-то из тех, кто готов умереть, чтобы здесь не было ни Эмраза, ни того, кто его притащит. И опять будет осень и бессмысленная кровь.

– Хватит, - внезапно вспылил Луи Трюэль, - оставь эту фантасмагорию при себе. Мы здесь, потому что к нам заявились с оружием, Тартю - трус и ничтожество, но за ним стоят те, кому мы как кость в горле. Каштанам, может, и наплевать, кто будет под ними ездить, а мне нет. И если кто-то за ифранские ауры готов рискнуть головой, я ему эту голову сверну. Их никто не звал сюда, Александр, и прекрати забивать себе и нам голову всякой ерундой!

– Ты прав, - король походил на только что проснувшегося человека, - ты все проверил?

– Все и не по одному разу. Сандер, трусость Тартю равняется скупости его хозяина. Я не понимаю, как он решился полезть на нас с такими силами, но мои разведчики прочесали всю округу. Похоже, у Эмраза и вправду только те войска, которые мы видим.

– Вспомни, - Рафаэль отбросил падающую на лоб вороную прядь, - вас у Мелового было еще меньше, и две трети были наемниками или почти наемниками.

– Я помню, - кивнул Трюэль, - но Рауль и Тартю то же, что лев и крыса, за Эмразом воинских талантов отродясь не числилось, а Сандер уже тогда мог с покойным Анри потягаться. Жабий хвост, проедусь-ка я, пожалуй, еще раз до Руны и обратно... Не желаете составить мне компанию?

Александр молча покачал головой, Кэрна пожал плечами и остался с другом.

– Рито, - Тагэре не отрывал взгляда от удаляющегося всадника, - тебе не кажется, что Сезар был бы лучшим королем, чем я. В конце концов, Мальвани мало чем уступают Волингам.

– Хорошо, что Сезар тебя не слышит, он бы тебе сейчас такое сказал...

– Знаю, просто ты не представляешь, как я устал от короны, от этого украшения, - король коснулся изуродованного плеча, - от необходимости все время улыбаться и делать вид, что я знаю, как надо поступать.

– Но ты действительно знаешь.

– Не уверен. Раньше да. Раньше у меня многое получалось, но раньше в этом был какой-то смысл. Был жив Эдмон, я был должен...

– Ты и сейчас должен. Арции и самому себе. Проклятый! Ты когда-нибудь прекратишь себя грызть? А если не прекратишь, то подожди хотя бы до завтра.

– Не волнуйся, - Тагэре натянуто улыбнулся, - завтра все будет как надо. Я сяду на Садана, надену корону, возьму меч и так далее. Мы победим, возможно, даже захватим Пьера, если тот не удерет...