Дойти до перевала
Шрифт:
– Товарищ капитан, но всё же, как вы думаете, мы тут в каком статусе?
Савушкин хмыкнул.
– Чёрт его знает. Може, и военнопленные хотя Словакия с Рейхом формально не воюет. Если не принимать во внимание, что этот батальон на стороне восставших, то мы с ними вообще союзники, но то такое… Интернированные, разве что? – Подумав, добавил: – А тебе что за печаль? У нас статус простой – мы разоружены и помещены под стражу, что препятствует выполнению нашей задачи, а значит – нам этот статус надо менять. По возможности.
– Да это понятно… А что они дальше с нами будут делать?
– Они, похоже, и сами не знают…. Могут шлёпнуть. Могут отпустить. Третьего варианта нет – держать им нас негде, не сегодня-завтра наши с тобой псевдо-соплеменники устроят этим славным ребятам небольшой конец света…. Это они умеют. Вспомни Варшаву…
Лейтенант кивнул.
– Помню. Особенно Охоту…
Тут замок в двери заскрежетал, громко щёлкнул – и дверь, ржаво скрипя, отворилась. На пороге возник доселе незнакомый разведчикам словацкий военный, судя по золотым звёздочкам на петлицах – офицер.
– P'ani d^ostojn'ici, pros'im nasledujte ma. [16] – Были его первыми словами. Затем, спохватившись, поручик – а одна звёздочка означала именно это звание – добавил: – Ich hoffe du verstehst slowakisch… [17] – И, махнув рукой в коридор, бросил: – Bitte!
Савушкин усмехнулся – ну ты посмотри, у них все офицеры – полиглоты! – поднялся со шконки, оправил китель и вместе с Котёночкиным вышел в коридор. Однако, дядьке лет тридцать с лишком, а он всё ещё поручик. Даже подумать страшно, до каких чинов он дорастёт к сорока пяти годам, глядишь, и до сотника дослужится! Как-то туго у них с карьерным ростом в этой их словацкой армии – донашивающей чехословацкую форму…
16
Господа офицеры, прошу вас следовать за мной.
17
Надеюсь, вы понимаете по-словацки…
Помещение, в которое их привели, было, судя по всему, канцелярией батальона – или как в словацкой армии это называется? За столом сидел поджарый надпоручик, русый и изрядно загорелый, по левую руку от него – какой-то болезненного вида, бледный и довольно измождённый штатский парень лет двадцати пяти; впрочем, штатским он был исключительно исходя из его одежды. В остальном он не отличался от остальных – пиджак с широкими лацканами был перетянут армейским ремнем с портупеей, которую оттягивала висевшая слева, на немецкий манер, кобура с «парабеллумом», ремень портупеи был крепко затянут, а на правом рукаве – Савушкин даже поначалу не поверил собственным глазам! – была нашита красная комиссарская звезда, выкроенная, судя по всему, из бархатной скатерти.
Надпоручик сухо представился:
– Velitel druh'eho pesieho pr'aporu, nadporuc'ik Dorchak.
Парень с комиссарской звездой на рукаве тотчас же продублировал это на немецком:
– Der Kommandeur des zweiten Infanteriebataillons, Hauptmann Dorchak. [18]
Савушкин кивнул, коротко бросил: «Hauptmann Weidling, Ober-leutnant Weissm"uller, Todt-Ingenieure», а затем, улыбнувшись, добавил:
– Freunde, warum dieses Pathos? Wir sind Verb"undete! Ich bin Hauptmann Weidling, ein Ingenieur aus Todt-Organisation. Wir fahren nach Miskolc. Und wir sind weit genug von der Front entfernt, um so streng mit Freunden umzugehen… [19]
18
Командир второго пехотного батальона гауптман Дорчак.
19
Друзья, к чему этот пафос? Мы ведь союзники! Я – гауптман Вейдлинг, инженер из организации Тодта. Мы едем в Мишкольц. И мы достаточно далеко от линии фронта, чтобы так строго поступать с друзьями…
Лицо надпоручика на мгновение исказила гримаса – похоже, ему решительно не нравилась сложившаяся ситуация. Всё правильно, пять лет Германия была союзником Словакии, по сути, она стала повивальной бабкой словацкой независимости – и тут на тебе! Тяжело кадровому офицеру перестроить сознание – вчера немцы были друзьями и союзниками, а сегодня они – злейшие враги… Савушкин продолжил:
– Ich bitte Sie, mich und meine Leute zu befreien und uns zu erlauben, unsere Reise fortzusetzen. Am Ende sind wir nicht Milit"ar, wir sind Bauherren… [20]
20
Я прошу вас освободить меня и моих людей и позволить продолжить нашу поездку. В конце концов, мы ведь не военные, мы строители…
Тут парень со звездой, довольно ехидно улыбнувшись, промолвил:
– Wir haben einige Fragen. Auf die wir gerne Antworten bekommen… [21]
Савушкин кивнул.
– Bitte.
Комиссар, покопавшись в ящике стола, выложил потрёпанную записную книжку в серой обложке – в которой Савушкин, про себя выругавшись, узнал шифроблокнот своего радиста.
Штатский продолжил:
– Der Radiosender Ihrer Gruppe ist amerikanisch und erscheint im Juni dieses Jahres. [22] – Помолчав, добавил: – Und f"unf Kilogramm Sprengstoff – zusammen mit zwanzig Z"undern… [23]
21
У нас возникли некоторые вопросы. На которые мы бы хотели получить ответы…
22
Радиостанция у вашей группы – американская, выпущена в июне этого года.
23
И пять килограмм взрывчатки – вместе с двадцатью взрывателями….
Савушкин развёл руками.
– Jeder benutzt Troph"aen. Ihre Armee ist keine Ausnahme, auf dem Hof sah ich einen polnischen Panzerwagen… [24] – И снисходительно добавил: – Wir sind Pioniere, wir k"onnen nicht ohne Sprengstoff sein… [25]
– Gut. Sagen wir mal. [26] – Иронично улыбнувшись, продолжил: – Vor dem Krieg arbeitete ich als Zeichner im Architekturb"uro von Pan Shimek in Nitra. [27] – Достав из вещмешка кипу чертежей, наскоро смайстряченных лейтенантом Котёночкиным в Венгерской Горке, насмешливо кивнул на них и произнёс: – Wirst du deine Befestigungen nach diesen Zeichnungen bauen? [28]
24
Все используют трофеи. Ваша армия – не исключение, во дворе я видел польский броневик…
25
Мы сапёры, нам нельзя без взрывчатки…
26
Хорошо. Допустим.
27
До войны я работал чертёжником в архитектурном бюро пана Шимека в Нитре.
28
Вы собираетесь строить ваши укрепления по этим чертежам?
Вот чёрт въедливый…. И ведь не скажешь же ему, что чертежи эти – для фельджандармов, а не для профессиональных архитекторов… Савушкин пожал плечами:
– Das sind die Skizzen. Nur in Eile erstellte Entw"urfe. Vor Ort wollten wir alles grundlegend machen… [29]
– Angenommen. [30] – кивнул комиссар. А затем, открыв шифроблокнот, подвинул его Савушкину. Вот чёрт! Чёрт! Женя, радист недоделанный! Руки из задницы!
Отработанная страница с последнего сеанса была, согласно инструкции, вырвана и затем сожжена – но сделано это было наспех, в ночи, и часть листочка, который целиком должен был сгореть в Силезских Бескидах – преспокойно затаилась в блокноте. И самое скверное – вместе с обрывком текста! Три буквы в котором – Ы, Ф, и Щ – были старательно обведены красным карандашом…
29
Это эскизы. Всего лишь наброски, сделанные наспех. На месте мы планировали сделать всё фундаментально…
30
Предположим.
Комиссар иронично посмотрел на Савушкина.
– Verwendet Todt-Organisation das kyrillische Alphabet f"ur die Funkkommunikation? [31]
Савушкин изо всех сил постарался, чтобы его ответ выглядел максимально безразлично:
– Mein Funker ist Russe. Bei Todt ist die H"alfte der Besch"aftigten kein Deutscher. Wusstest du das nicht? [32]
Комиссар кивнул.
– Ich weiss. Ihre Unteroffiziere sind keine Deutschen. Sie sagen, dass die Litauer [33] … – И весело, по-мальчишески широко, улыбнулся.
31
Организация Тодта использует для радиосвязи кириллический алфавит?
32
Мой радист – русский. У Тодта половина сотрудников – не немцы. Вы этого не знали?
33
Я знаю. Ваши унтер-офицеры не немцы. Говорят, что литовцы.
Савушкин насторожился. Хлопцы прокололись? Стараясь выглядеть всё так же безразлично, пожал плечами.
– Oder Letten, ich werde es definitiv nicht sagen, ich spreche Russisch mit ihnen. [34] – А что? Может инженер организации Тодта знать русский язык? Может. Может говорить по-русски со своими подчинёнными? Может. Тут вроде ничего криминального нет…
Комиссар удовлетворённо кивнул. И, посмотрев на надпоручика, очевидно утратившего даже видимость интереса к допросу – произнёс вполголоса:
34
Или латыши, я точно не скажу, я говорю с ними по-русски.