Дождь в моей душе
Шрифт:
***
– Что случилось? Почему ты не берешь трубку?
Я стояла спиной подпирая калитку, Рома ждал нас около дома. Матвей прошмыгнул во двор не удостоив его даже приветствием. Сейчас точно запрется в комнате… Что мне с ним делать? Я стояла и смотрела на Рому не зная с чего начать разговор. Боже… Если мои опасения подтвердятся я просто умру. Умру прямо на месте. Я смотрела его темные обеспокоенные глаза и не решалась задать этот вопрос. Язык отказывался подчиняться мозгу. Рома протянул руку и коснулся моего лба, я рефлекторно отклонила голову, его пальцы лишь вскользь соприкоснулись с моей кожей.
– Саш. Ты заболела? По-моему, у тебя жар…
– Ты можешь дать мне свой паспорт на минутку?
– Зачем?
– Рома непонимающе уставился на меня.
– Можешь или нет?
– Могу конечно, только боюсь что с собой у меня его нет…
– Я думаю, что он у тебя с собой…
– Что ты хочешь в нем увидеть - с лукавой улыбкой спросил он и снова потянулся к моему лбу, чтобы проверить температуру.
– По-моему тебе нужно измерить температуру. Неважно выглядишь, Саш.
– Спасибо за комплемент, - я протянула руку в ожидании документа.
– Ты хочешь поинтересоваться моим семейным положением? Могла бы просто спросить…
Я вопросительно на него уставилась, а он продолжал тянуть время.
– Я спрашиваю?
– Да, Саша. Я женат…
Плотный мыльный пузырь лопнул в моей голове, тошнота резко подкатила к горлу. Я нащупала за спиной ручку калитки, и за доли секунды оказалась во дворе, быстро защелкнув замок я сползла на корточки и беззвучно завыла.
– Саша!
– Рома тарабанил о металл. Звон его ударов эхом разносился у меня в голове. За что? За что он так со мной? Ведь я его полюбила… - Саш! Ты ничего не знаешь! Давай поговорим!
– Уходи!
– Саш! Я не уйду пока мы не поговорим.
– Пожалуйста уходи! Я знаю, что ты собираешься мне сказать! Я не хочу этого слышать!
– Открой!
– его голос стал жестче и требовательней. Я мотала головой из стороны в сторону будто бы он мог видеть мой протест.
– Я выломаю ее сейчас к чертовой матери! Открой я сказал!
На шум раздающийся по округе выбежал Матвей.
– Матвей! Зайди в дом!
– Шуруп! Что случилось?
– Зайди я сказала!
Мот силой оттолкнул меня от калитки и распахнул перед ним дверь.
– Он тебя обидел?
– на висках брата надувались вены он переводил взгляд то на меня, то на Рому.
– Нет! Мот! Иди! Иди в дом! Прошу тебя… Мы сами разберемся.
– Матвей, нам с Сашей очень нужно поговорить, ты не мог бы оставить нас наедине?
– Саша! Пойдем в дом!
– Нет! Иди… Я скоро приду, - я легонько подтолкнула брата по направлению к дому. Сама вышла за калитку и открыв дверь автомобиля села на пассажирское сиденье.
– Не нужно устраивать представление для соседей. Говори, что хотел. Я тебя выслушаю…
– Саш!
– Рома попытался коснуться моей щеки. Я отдернула голову. Он шумно выдохнул.
– Я слушаю…
Послышался еще один тяжелый вздох.
– Хорошо! Давай я сама скажу. Твоя жена перестала за собой следить, с возрастом растолстела, подурнела и ты устал от ее скучного общества. Захотел внести в свою жизнь новых эмоций, а тут я подвернулась. Чем не хороший вариант? Можно решить часть моих насущных проблем, подарить несколько букетов, сказать пару комплиментов, и я с удовольствием начну удовлетворять твои периодические мужские нужды.
– Интересная формулировка "периодические мужские нужды", - с ухмылкой произнес он.
– Называй как хочешь…
– Саш! Все не так!
– Хочешь сказать, что полюбил меня? Тогда ты обязательно должен сказать мне кое-что другое: Я очень любил свою жену, но с годами остыл, охладел, - развожу руками, - но что бы не ранить ее слишком сильно мне нужно время. Потерпи немного. Я разведусь…
– Не разведусь, Саш.
Я повернула голову и посмотрела в его глаза. Пустые ничего не выражающие, смотрящие сквозь меня.
– Тогда зачем ты здесь?
Рома обхватил мой подбородок и потянул на себя, впился в мои губы со всей жадностью и страстью. В первый раз я сопротивлялась его поцелую, я била его ладонями в грудь, пыталась вертеть головой. Но он не отпустил меня. В момент, когда мы оба почувствовали металлический привкус. Я собрала все силы и еще раз толкнула его. Он отстранился буквально на пару сантиметров.
– Я тебя не отпущу.
– Я никогда! Слышишь! Никогда ни буду любовницей женатого мужчины. Я выжгу тебя из своего сердца. Вытравлю… И никогда больше не подпущу тебя к себе ни на сантиметр.
24.
За прошедшие две недели я прошла все стадии принятия неизбежного. Меня ломало и бросало из стороны в сторону. Под глазами залегли непреходящие синяки. Начали высыпаться волосы, и я приняла решение убрать длину. Мои волосы теперь едва доходили до плеч, но это действие не принесло желаемого эффекта, я по-прежнему собирала свою бесконечно линяющую шевелюру по всему дому.
Мой организм как будто бы включил режим самоуничтожения. Я то и дело цепляла по пути откосы и углы мебели. На левом бедре красовался чернеющий синяк, поскольку я регулярно вписывалась в комод в своей комнате. Было даже смешно от всего этого, я такая мелкая не могла справиться со своими габаритами. Что бы осталось от нашего дома если бы я весила килограмм девяносто? Я дважды сильно обварилась паром и срезала часть фаланги на указательном пальце, когда нарезала луковицу.
Периодически меня тошнило и в один момент я испугалась что могу быть беременна. Упаковка противозачаточных ждала начала прихода очередного цикла, и я постоянно сверяла календарь менструации со своими ощущениями. Мы не предохранялись. Он не хотел, а я не настаивала. Просто решила, что с нового цикла сама решу эту проблему. Месячные пришли в срок, упаковка таблеток полетела в мусорное ведро. Они мне больше не понадобятся, решила я, и завязав пакет на узел отнесла его в мусорный контейнер.
Первые несколько дней я ничего не ела и пыталась убедить себя, что это какой-то сон. Что это не может случиться взаправду. Но необходимость оформления брата в новую школу заставила взять себя в руки и подобрав сопли, окунуться в бюрократическую канитель. После прохождения семи кругов ада из МФЦ до желаемой нами СОШ туда и обратно по несколько раз. Наступил гнев. Я злилась на себя, на Матвея, на эту глупенькую девочку Василису, на эту бессовестную дрянь Яну и на ее мамашу заодно. Я злилась на всех, стараясь не вспоминать о том, кто действительно разбил мое сердце.
А потом мне показалось, что я слишком преувеличила значимость сложившейся ситуации. И начался торг. Я ни в какую не хотела сравнивать себя с той девушкой, которая стала третьей лишней в союзе моих родителей. Я убеждала себя, что у нас с Романом другая ситуация. Что я ни в чем, ни перед кем не виновата. Ведь я не знала! Я просто не знала! Я ни за что не полюбила бы его, будь я сразу в курсе наличия у него законной жены.
А когда началась депрессия, я забросила работу. Отказалась от услуг Татьяны Юрьевны, потому что это он привел ее в мой дом. Я почти не разговаривала с Матвеем. Он питался всухомятку, я фактически ничего не готовила. Единственное что я не переставала делать, так это ухаживать за дедушкой. Я считала, что он единственный не должен страдать, из-за моего разбитого сердца, ведь он самый беспомощный. А Матвей ни единожды пытался засунуть свой любопытный нос в мои дела. И я понимала почему он это делает. Он просто по нему скучал. Он скучал по Роме, по Луне, по нашим совместным прогулкам, и я видела в его глазах тоску. Тоску, которая давно накрыла меня своим покровом, потому что я тоже безумно скучала…