Дождь в моей душе
Шрифт:
***
Не выдержав лавины накативших эмоций, едва попав в свою комнату звоню Кате. Подруга принимает вызов, поприветствовав меня широким зевком.
– Шурочка! Я в курсе, что ты у нас киборг, тебе что день что ночь все одно…
– Кать! Он приезжал сейчас, - заспанное Катино лицо в миг приобретает вид свежий и отдохнувший. Не дожидаясь ее реакции перевожу камеру на букет стоящий на подоконнике.
– Ну что тебе сказать Сашка! Поздравляю! У мужика хороший вкус. Это тебе не Андрюшины полудохлые розочки в блестках и целлофане.
– Зачем ты напоминаешь?
– Об Андрюхе или о его дохленьких букетиках?
Андрей и вправду всегда дарил мне странные букеты. Ему ни разу не пришло в голову то, что цветы которые он выбирал для меня либо отжили свой век, либо готовы были испустить последний вздох. Разве придет кому-нибудь в голову портить свежие бутоны декоративными блестками и оборачивать каждый из них упаковочной бумагой. Понятие не имею, какой флорист снабжал его тем великолепием, но Андрей никогда не изменял своему вкусу. Я с благодарностью принимала его букеты, благо дарил он их довольно редко. А у Кати каждый раз появлялся новый повод обхаять моего парня.
– И о том и о другом.
– Я надеюсь ты больше не страдаешь по этому гоблину?
– Я по нему и не страдала, Кать!
– Вот и замечательно, у тебя своя жизнь… А у него своя, бьет ключом!
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты сказала, что ты по нему больше не страдаешь!
– Не страдаю!
– Я давно хотела тебе сказать, что у него роман с моей сменщицей. Несколько раз наблюдала их совместно счастливые физиономии.
– Давно?
– А не все ли равно?
– Кать!
– Сашка, прости! У меня язык вообще без тормозов. Не хотела тебе рассказывать, но как всегда слова у меня быстрее мыслей.
– Ну и ладно! Совет им да любовь, - пытаюсь закончить неприятную тему.
– Вот и правильно! Не пара он тебе был! Ты мне лучше о Романе расскажи. Ой! Сашка! Имя то какое! Жаль, что мне одни СерОжи, попадаются.
– Да нечего рассказывать!
– Шевцова! Я тебя убью!
– И я тебя люблю!
– Ты разбудила меня среди ночи что бы похвастаться охапкой белых роз! Бессердечная!!!
– Катины возмущения вызывают на моем лице неконтролируемую улыбку.
– Чего лыбишься? Целовались?
– Ага…
– Что ага?
– Кать! Ну что ты хочешь от меня услышать?
– Подробности! Я хочу услышать подробности!
– Он так странно себя ведет…
– В смысле странно?
– Он поцеловал меня в прошлый раз и сегодня дважды. И при этом мы еще толком не разговаривали. Я вообще ничего о нем не знаю.
– Ой, я тебя умоляю! Расскажет, все тебе расскажет… Сначала первенца родите, а потом поговорите.
– Катька!
– смеюсь я.
– Ну что ты мелешь!
– Ничего не мелю! Вспоминай Андрушу! Ходил вокруг до около, блеял что-то о высоких отношениях. А по факту ты была нужна ему, что бы шмотки его стирать, да жрать готовить! Чет я не помню, чтобы ты хоть раз после его слюнявых поцелуев так лыбилась!
– Ты опять!?
– Жаль конечно, что ты ему ни девой невинной достанешься. Не нужно тебе было давать очкарику.
– Так! Я сейчас отключусь!
– Подожди, подожди! Ты главное не спеши! Пусть поухаживает за тобой. Но и не затягивай слишком…
– Катька! Прекрати!!! В прошлый раз он пропал почти на месяц. Где гарантия что и сейчас не случиться тоже самое? И вообще, я тебя не понимаю, почему ты заочно решила, что он подходящий мне человек. Андрея ты хотя бы видела.
– Ой, лучше бы не видела, - вздохнув выдает подруга.
– Саш! Ты мне его так описывала, что портрет уже давно нарисовался.
– Ладно! Спи Катюш!
– И ты спи!
– Угу… Уснешь тут.
19.
Утро нового дня началось с коробки авторского шоколада и корзинки ягод.
– Мне определенно нравится этот чел, - говорит Матвей закидывая в рот очередную шоколадную конфету.
– Эй! Имей совесть, оставь мне хотя бы парочку.
– Не надо было тебе вообще про конфеты говорить!
– с сожалением произносит он.
– Я хотел Василису угостить!
– громко отпивает чай из большой кружки.
– Вот бы ты подольше поспала…
Курьера встретил Матвей. Тот не смог мне дозвониться и каким-то чудом достучался в калитку.
– Шуруп! Подключи домофон обратно. А то вдруг в следующий раз пропустим.
– Да уймись ты! Ты что конфет никогда не ел?
– Таких нет!
– Матвей выгребет из коробки жменю шоколадных ракушек.
– Не смотри на меня так! Это Василисе! Ты же сказала, что тебе хватит парочку. А я тебе четыре штуки оставил!
– произносит Мот и выбирается из-за стола.
– Растает! Положи во что-нибудь! Вон возьми контейнер.
Брат возвращается в кухню, стягивает со стола маленький пластиковый контейнер и смывается в школу.
Странный он конечно, ни записки, ни сообщения. Просто посылка. Но то что получить эту посылку было приятно, это однозначно.
***
Рутинные дела затянули меня в свою круговерть. Попыталась покормить дедушку, встретив его сопротивление не стала сильно настаивать, просто сделала ему массаж и включила его любимы канал. Кровать, которую я купила на расчетные деньги, была гораздо удобней прежней двуспальной кровати. Поэтому дедушка теперь мог смотреть телевизор в полулежащем положении.
Отправила текст редактору, получила его обратно с правками. Сварила куриный суп с домашней лапшой, сунула в духовку шарлотку. Дождусь ребенка из школы, покормлю его, заставлю сразу сесть за уроки. Да, теперь я слежу за успеваемостью брата внимательнее. После Нового года нам предстоит перевод в другую школу и как выяснилось, пристроить ребенка с плохой успеваемостью не так уж просто. Матвей никогда не был отличником, но в этом году скатился на одни тройки. А что касалось алгебры и геометрии там вообще можно было бы тушить свет. Если бы не Василиса, со мной он категорически не хотел заниматься, а ей сопротивляться не мог, то по этим предметам он и вовсе остался бы не аттестован. Поэтому теперь я готовлю ему сообщения по истории и перечитываю "Дикую собаку Динго" Рувима Фраермана. Не помню, что бы я в школе читала это произведение, а тем более писала по нему сочинение.
Дедушка сегодня был на редкость капризным. Отказывался от еды, пытался протестовать и не хотел, чтобы я меняла ему подгузник. Из его глаз бежали слезы, а мое сердце разрывалось. Я целый день пыталась поймать его настроение, чтобы убедить его поесть хотя бы немного.
– Матвей! Матвей!
– кричу брату, смывшемуся после обеда в свою комнату, так и не убрав за собой со стола.
– Ой! Да помою я! Помою, - недовольно бормочет он спускаясь вниз по лестнице.
– Мот! Зайди к дедушке. Посиди с ним минут десять. Ему очень одиноко.