Чтение онлайн

Макс молча кивнул, отпил из бокала и вернулся к готовке. Аврора предложила помощь, но он категорически отверг её. Он очень ловко почистил креветки, обжарил на сливочном масле немного чеснока. Добавил в сковороду креветки, специи и сливки, минуты через три — пармезан. Сварил пару гнёзд тальятелле, соединил пасту и соус, разложил по тарелкам, каждую порцию посыпал сверху тёртым сыром и базиликом.

— Прошу.

Аврора накрутила на вилку пасту, подцепила креветку и отправила в рот. Альденте, мягкий сливочный вкус соуса, нежнейшие креветки.

— Вкусно, — прожевав, заключила она. — Беру свои слова обратно. Без кухарки ты не пропадешь.

— Но с ней всё же удобнее. Иначе работать некогда.

— Кстати, о работе. Ты так и не вернулся к книге, после того, как… я тебя вчера так бесцеремонно отвлекла?

— Я писал сегодня днем.

Аврора вскинула брови: что-то новенькое. Обычно, если он садился за рукопись, то надолго.

— Не пошло, раз ты весь вечер со мной, а не в кабинете?

— Напротив, очень продуктивно.

— Макс, не нужно менять свои привычки в работе ради меня, — серьёзно сказала Аврора. Меньше всего она хотела, чтобы их общение отразилось на его творчестве. — Это не тот случай. Твоя книга…

— Мою книгу, как оказалось, я могу писать и днём. Нужными эмоциями ты теперь меня круглосуточно обеспечиваешь.

Макс поднёс бокал ко рту, и тонкое стекло вспышкой отразило мягкое пламя свечей. Эта искра отдалась в его голубых глазах, не отводящих от Авроры внимательного взгляда. Смущение и восторг вызывали учащённое сердцебиение, и Рора опустила взгляд в тарелку.

— О каких ещё твоих скрытых талантах я не знаю?

— Всему своё время, — загадочно ответил Макс, и от одного только звука его голоса — бархатистого, глубокого, обволакивающего — по телу Авроры рассыпался ворох мурашек.

Заметив, что в её бокале почти закончилось вино, Макс потянулся к бутылке, чтобы налить ещё.

— Дивное, — сделав большой глоток, сказала Аврора и весело добавила: — У тебя свой поставщик?

— Можно и так сказать, — согласился Макс и не особо охотно пояснил: — Мой отец сейчас живёт в Тоскане, у него свой виноградник.

— Серьёзно?! Он занимается виноделием?

— Видимо, чтобы не скучать на пенсии, — ответил Макс, но ни в его голосе, ни в интонации теплоты она не уловила.

— Передашь, что я в восторге от его вина?

— При случае.

Какое-то время он задумчиво крутил бокал в длинных пальцах, глядя на причудливую игру света на его стенках.

— Вы не ладите? — осторожно спросила Аврора. Она понимала, что снова ступает на запретную территорию и рискует нарваться на стену холодности.

— Мы общаемся время от времени, — к её удивлению, ответил Макс. — Но никогда не были близки.

— Мне жаль, — она протянула руку через стол и накрыла его ладонь, мягко провела большим пальцем по слегка выступающим костяшкам, обводя их неторопливыми движениями. Для Авроры семья всегда была важна, сейчас она многое бы отдала, чтобы родители были рядом.

— Не стоит, — Макс убрал руку и, меняя тему, спросил: — Наелась?

— Да, спасибо. А мороженое есть?

— Конечно. Твоё любимое — фисташковое, — он вытащил из холодильника большую упаковку и поставил перед ней.

Аврора открыла пластиковую ёмкость и зачерпнула ложкой прямо из середины.

— М-м-м… вкусно. Как можно не любить мороженое?

Макс равнодушно пожал плечами.

— Ты хоть пробовал? — с сомнением спросила Аврора, отправляя в рот следующую порцию сладкого лакомства. Шоколад это хорошо, но за мороженое она готова душу продать.

— Не впечатлило.

Пока Макс убирал со стола посуду, Аврора положила в рот мороженое, а когда он обернулся, улыбнувшись, поманила его пальцем. Второго приглашения ему не потребовалось. Как только Макс оказался рядом, она посмотрела на него снизу вверх, обвив руками за шею, притянула к себе так близко, что теперь они смотрели друг другу в глаза. Её дразнящая улыбка стала нежной и интимной, а когда их губы встретились, Аврора кончиком языка протолкнула ему в рот полурастаевшее мороженое. Голубые глаза напротив широко распахнулись от удивления, Макс возмущённо замычал, но Аврора не позволила ему отстраниться. Поцелуй вышел сладким и волнующим, с лёгким фисташковым привкусом.

— Ну, как мороженое? — весело поинтересовалась Аврора, заглядывая в потемневшие от желания глаза любимого.

Подхватив Рору за подбородок и погладив большим пальцем её нижнюю губу, Макс многообещающе предупредил:

— Ты за это заплатишь, маленькая хитрюга.

— Ни в чём себе не отказывай, — рассмеялась Аврора и, ухватившись за края его футболки, потянула её вверх…

Две недели спустя они ужинали в «Шумной реке». Даже сидели за тем же столиком у окна, что и во время интервью.

Сегодня в ресторане яблоку негде было упасть, официанты то и дело сновали по залам, разнося еду и напитки; полумрак помещения рассеивали свечи на столиках и плавно сменяющееся цветное освещение сцены, на которой молодой человек в смокинге играл на саксофоне. Макс пояснил, что это что-то из Чарли Паркера — знаменитого американского джазового саксофониста и композитора, одного из основателей стиля бибоп. Аврора никогда не была поклонницей джаза, но в этом ресторане другая музыка и правда была бы неуместна.

Сделав глоток вина, она расслабленно обмякла на стуле, прокручивая между пальцами тонкую ножку бокала, с наслаждением прикрыла глаза, вслушиваясь в мелодичные звуки. Макс сидел не напротив, а рядом, максимально близко придвинувшись к Авроре, так, что она ощущала тепло его тела, а в волосах и на щеке — ровное дыхание. Его правая рука покоилась на спинке её кресла, пальцы, пробравшись под волосы, нежно поглаживали затылок, вызывая на шее и между лопаток приятную дрожь.

— Кажется, мне нравится джаз, — тихо призналась Аврора. Это было её первое знакомство с подобной музыкой.

Макс коротко улыбнулся и придвинулся к её уху:

— Джаз, как опера, — при желании, можно стать ценителем, но так и не полюбить.

— Но ты любишь, — заметила Аврора.

— Меня с детства учили, что музыку либо читают с нотного листа, либо учат наизусть. По крайней мере, в том, что касается классики и игры на фортепиано. А в джазе всё в руках музыкантов: они придумывают на ходу. Позднее я понял, что это и есть импровизация — великая эстетика джаза, творящая порядок в движении.