Чтение онлайн

Благодаря бондаревскому литклубу у меня появились новые поклонники моего творчества. И поклонницы. Это были взрослые люди, которым было лет по тридцать пять, но были те, кому лет 18… Да у меня тогда не так уж много было поклонниц. То есть были, но я не знал, как они выглядят, по большому счету. Были такие полузапрещенные концерты. А там же не до них. Как и сейчас. Я практически не вижу людей, которые приходят на концерты. Такого же не было, как сейчас, — девочки у служебного входа. Так что у меня скорее были слушательницы, чем поклонницы. Нормальные люди. Некоторым нравился я, некоторым нравились песни. Некоторым просто нравилось, что я человек, известный в каких-то кругах. Кому что. Кому-то приобщение ко всему этому уже было здорово, считалось круто.

Своим статусом я не пользовался. В таких ограниченных целях. Если я видел девушку, которая вела себя агрессивно. Или вообще людей, которые не то что глупые, а чего-то недопонимают, то есть я видел, что человек — болван, я мог поставить на место. Я мог запросто сказать это. Вокруг было много левых людей. Я очень не люблю таких. И сейчас. Левых, то есть чужих.

Для меня было очень странным, когда приходил человек: «Я из Краснодара. Там есть богатый чувак, который может записать вас на студии, вот мой телефон». Я говорю: «Спасибо, до свидания». Я брал телефон и выбрасывал его в мусор. Мне очень страшно было, я не хотел рядом с собой таких людей. Сторонних. Я не знал их. Я же говорю тебе, Таганрог — город очень маленький, и ты видишь все время одних и тех же людей.

Может, и реально он предлагал студию. Но я не хотел быть никому обязанным. Я знал, что если этот человек мне поможет в чем-то, то, когда он придет и что-то попросит, я не смогу ему отказать. А так я отказать могу. Сразу. Если мне что-то не нравится, мне что-то неинтересно, то я никому ничем не обязан. Я не был ни от кого зависим. Хотел — приходил, хотел — уходил. У меня не было обязательств. Ни перед кем. Ну и, естественно, не было и никакого развития. Перспектив каких-то. А амбиции были, я в Москву собирался уехать. Да я даже и в Москве особо обязанным не собирался никому быть. Я знал, что я еду делать свое дело.

Как устроен шоу-бизнес, я не знал. Я думал, что он устроен примерно, как в Таганроге. То есть ты приезжаешь, поешь песни, тебя кто-то видит. Собираешь группу. С группой единомышленников просишься в какой-то клуб играть. Тебя забесплатно берут. Ты там играешь, люди приходят. Понравилось — еще придут. Потом больше клуб. Потом предложения сыграть на каком-нибудь фестивальчике, потому что твоя музыка стала известна в клубах. Вот так и думал. Так было в Таганроге, где никакого шоу-бизнеса и не было. Просто была возможность сыграть: на Днях города, на вечеринах или на квартирниках, где люди садятся и играют песни под гитару по кругу. Какой тут шоу-бизнес?

Проходит год, а меня все еще из колледжа не отчисляют, документы не присылают. И однажды является мой одногруппник Валера Крахмалюк: «Рома, там в колледже какой-то региональный слет студентов намечается, типа лучших студентов выбирают, которые потом от Госстроя поедут на всероссийский слет в Москву. Просят написать гимн таганрожского строительного колледжа для слета Южного региона, а потом лучшие поедут в Москву». Я такой: «Да без проблем!» И написал гимн. Музыку взял из одной своей старой песни, текст написал про колледж, про строительство. Гимн Строителей.

В Краснодар съехались студенты строительных колледжей и институтов из всех городор Южного региона: Ставрополя, Ростова-на-Дону, Таганрога, Новороссийска и т. п. От каждого города — по три студента, которые показывали свои программы: визитную карточку, песни, конкурс на профзнания.

В колледже нашем тоже выбрали трех лучших. Но один парень заболел, и меня попросили поехать вместо него. И заодно спеть. Я пришел к директору, она: «Так и так, очень ответственное мероприятие, надо съездить». Я такой: «Ну я же не учусь. Типа отчислен». — «А я тебя восстановлю, все документы оформлю. И вообще, возвращайся». Я возвращаюсь, меня восстанавливают. И от Таганрога мы едем втроем: Валера Крахмалюк, девушка Маша и я.

В Краснодаре было жюри, они выбирали команду: приехало человек тридцать народу, а им надо было выбрать десять наиболее талантливых студентов, чтобы те смогли достойно представлять на слете в Москве Южный регион. Из таганрожской делегации они выбрали меня и Валеру. Мы возвращаемся в колледж, и директор нам сообщает: «Дорогие друзья, вы поедете в Москву на слет студентов, а после него полетите в Болгарию». Такой у них был приз всем лучшим.

Мы с Валерой обрадовались. Принялись готовиться, начали тот самый фильм снимать про Таганрог. С двумя камерами ходили по городу, что-то снимали. Вот тогда мы на Чехова и подсели. У нас было два видеомагнитофона, на которых мы монтировали фильм. Звук подкладывали. Такой цирк! Кино про Таганрог! Мы должны были на Всероссийский слет представить материалы о Таганроге.

Команда Южного региона встретилась в городе Новороссийске. Со всех областей приехали студенты: из Таганрога, Ростова, Новочеркасска, Ставрополя, Краснодара. Мы два дня собирались, знакомились, готовились, чтобы потом в Москву на этот слет отправиться. Нам директор дала деньги и сказала купить еще какой-то сувенир от Таганрога. Типа статуэтки Петра Первого (основателя Таганрога), чтобы в Москве подарить дирекции мероприятия. Еще командировочные выдали, на билеты. И мы с Валерой поехали.

И там я увидел ее… Приятная девушка, веселая. На майке у нее был значок с ее именем — Света. Было очень удобно, потому что, когда знакомятся, трудно запомнить, как всех зовут. А у нее был значок. Какое первое впечатление… она такая… такая девушка. Девушка.

Есть такие девушки, что в компании других девочек немного хозяйственные и следят как бы за порядком, уютом. Вот ехали в поезде двое суток. Она сидела в купе, на голове у нее было полотенце замотано. То есть как дома, понимаешь? Ну да, тапочки, халатик. Есть такие девушки, которые в любой ситуации чувствуют себя по-домашнему. У них есть свои любимые вещи, есть косметичка, тапочки, какая-то кофточка специально для поезда.

Она такая… внимательная, которая следит за всем. Есть, конечно, люди в этом плане совершенно сумасшедшие, уже за гранью разумного: у них есть пять специальных пластиковых колбочек для соли, ложечка, специально в салфетку завернутая. Они чересчур педантичные. А есть приятные. Вот Света была из категории приятных. Просто у нее было все, как у девочек. Девочка.

Тогда я не мог никого из компании выделить, было много людей, человек двенадцать, кажется. Я не был заводилой. Там они все общались — новороссийская команда была больше всех. От каждого города по одному-два представителя, а их было, кажется, четыре. У них была такая своя компания. Они как-то свободно общались, знакомились, а я немного в стороне. Я больше слушал, смотрел. Кто, что, как. Мы все время смеялись, шутили, рассказывали истории. На гитаре играли и пели песни. Учили Гимн строителей Южного региона, приветствие, готовили визитную карточку.

Ехали мы долго, почти двое суток. Были забастовки шахтеров, поезд останавливался. Мы выходили на улицу с гитарой. Прикольно было, но мы волновались, потому что опаздывали на открытие слета. В конце концов, конечно же, опоздали. Мы приехали в Москву, а потом на электричке — в поселок. Станция называлась Подушкино. Это я помню прекрасно. Мы вышли с электрички и сфотографировались у этой надписи. Там была база отдыха Госстроя России, где слет и проходил.

На входе висела растяжка «Ребята, здесь будет клево!», и мы тоже под ней сфотографировались. Мы зашли, сразу выскочили какие-то организаторы: «О! Южный регион! Приехали! Наконец-то, заждались. У нас уже открытие было…» Нас поселили, мы зашли в корпуса, быстренько помылись, переоделись. Были корпуса для мальчиков и корпуса для девочек. Шесть ребят в одной палате и сколько-то там девчат в другой. Как в пионерлагере.