Чтение онлайн

И вот я с ними провожу еще день. Провожают на поезд до Таганрога. Приезжаю домой, подхожу к калитке. А я весь какой-то грязный, помятый… Меня не то что валяли где-то. Просто я эти дни не раздевался. Белая рубашка была вся мятая, заляпанная хренью, не помню, блевал я, нет. В общем, в таком виде я явился…

Заваливаюсь домой. Звоню в дверь. Мама открывает дверь и все понимает. Сын стоит никакой. Она говорит: «Раздевайся, ложись спать». Я разделся и лег. Когда проснулся, мама говорит: «Как ты себя чувствуешь?» — «Нормально». — «Да ты не переживай. Все будет нормально». — «Мама! Как будет нормально?! Как?! Все очень плохо…» Она: «Сынок, ты, конечно, мне сейчас не поверишь, но у тебя будут тысячи таких». — «Мама! Как ты можешь говорить такие вещи? Какие тысячи?! Не будет больше ничего! Никогда ничего не будет!!!»

Вот так закончилась поездка.

Я неделю еще ходил, ничего не понимая. Не разговаривал ни с кем. Ни в колледж, никуда. Даже к Ираиде и Оксане не приходил. Они тогда были на каникулах где-то. Мне не с кем было поделиться, да не особо и хотелось, по большому счету. Я очень злился. Хотел ли я отомстить… Хотел что-то сделать, но я не знал что. Не знал, как дальше жить. Что делать. Я ничего не понимал. Что происходит. Почему, зачем. Я решил, раз так, то я так буду жить. И меня смутило не только наличие еще двух парней в ее жизни, кроме меня… Меня все смутило. А самое больное для меня было — обман. Предательство. Вот.

Что значит — «не стал бороться»? Знаешь, когда так говорят, значит, все. Конец. Какое упорство? Может быть, просто мне до этого никто таких слов не говорил? Может, это ударило по моему самолюбию? Может быть, я растерялся? Наверное. Нет, у меня были конфликты. Пятое-десятое. Но что б такого — никогда. Ни с того ни с сего. Может, что-то и предвещало бурю. Может, что-то не ладилось. Но на расстоянии я этого заметить не мог. «Обручальное» кольцо тебя интересует? Когда я вернулся, пришел домой, увидел его и выкинул. Не в мусорное ведро, я положил в карман, вышел на улицу и выкинул. Пошел по дороге и выкинул. То самое. В виде змеи.

Кто змеи, так ее подружки. Когда я ехал в Краснодар на автобусе, я сидел и осмысливал. Вспоминал, как мы ездили до Красного озера, по городу гуляли. И они все веселились, улыбались. Они же знали, что я не один был у нее. Как она говорит. Да я вообще не уверен, что это действительно было так. Но тогда зачем ей нужно было врать мне насчет каких-то парней? Не знаю. Может, отделаться от меня? Чтобы было больнее. А может, я напрягал? Такой непонятливый был. Потому что влюбленный.

Я просто не думал, что так бывает. У меня-то в голове совсем все другое было. И я этого просто не замечал. А скорее всего, так оно и было. Ну как любящий человек может сказать ни с того ни с сего «до свидания»? Как? Что ее могло на такое сподвигнуть? Так человек может поступить, только когда знает, что, если продолжать отношения, любимому будет хуже. Но такой ситуации не было. А я искренне верил во все это. Какой я был наивный мальчик и как меня круто обломали! Круто. Слушай, а я раньше не задумывался обо всем этом! Неужели не любила…

А про Свету я вот что тебе скажу. Для меня это был человек, с которым я хотел быть. Я приезжал, я встречал родителей. Пел песни. Встречался с ее подружками. Мы тусили. Я думал, так надо. У нее дела все время какие-то. Потом приходило время мне уезжать, я уезжал. Мы расставались. Я возвращался в Таганрог. Жил. Собирал деньги для следующей поездки. Я все время думал о ней. От нее приходили письма. Я писал. Что-то себе думал. Представлял, как у нас все будет, как мы закончим колледж, как мы поженимся. Мы уедем и будем жить в другом городе. И все у нас будет зашибись. Как-то так… Я же не мог ей сказать: «Не встречайся с подружками!» Такая принципиальность была только в последний раз, когда я приехал к ней и сказал: «Поехали со мной».

Да, я хотел ее увезти. Я хотел, чтобы она уехала со мной в Рождество. Новый год мы не вместе встретили, так хоть Рождество. «Поехали куда угодно! Хочешь в Таганрог, хочешь куда. Поехали!» А она: «Нет». Нет так нет.

Через месяц она прислала письмо. В нем что-то было написано очень много. Я плохо помню. Типа прости, извини, давай останемся друзьями. Что-то там извинялась. Но если честно, я ничего не понял, что она хотела там сказать. Наверное, я просто не хотел даже читать. Понимать что-то. Так… Просмотрел мельком по диагонали. Она просила что-то ответить. Но я ей не ответил. Обидно, конечно. Так это, значит, я такой обидчивый? А как я мог ответить? Что я мог ей сказать? «Да, давай приезжай в гости, все хорошо, будем друзьями?» Нет, не мог. Я гордый слишком. Время гордость не лечит. Не во всех случаях. Может, в других каких-то ситуациях я могу сейчас простить. Но только не это.

Я был в разлуке с человеком. Я не очень-то хорошо ее знал, мне все время что-то мешало. С родителями познакомились. Какие-то отношения. Добрые, нормальные. Я даже не мог представить другие. И мне казалось это естественным: я приезжаю к человеку. По возможности. Как есть возможность, я сразу еду. Как для чего? Чтобы увидеть. Чтобы в конечном итоге воссоединиться с ней. Вот такая у меня была любовь. Я уверен, что если бы была такая любовь в Таганроге с девушкой, которая бы ко мне точно так же относилась, такой же был бы эффект. Просто здесь еще были препятствия, расстояния, письма. Разлука. Все это очень сильно повлияло, вероятно. Я ехал, я думал. Мне нравились встречи, мне не нравились расставания.

Чем ближе был момент расставания, тем становилось хуже. Мы шли к вокзалу и молчали все время. Я молчал. Она тоже молчала. Изредка говорила что-то. Никто из нас, что будет дальше, почему-то не говорил. Каждый раз расставание было — как будто навсегда. И неизвестно, что дальше. Я, конечно, говорил ей, что приеду в следующий раз, как только будет возможность. Она говорила: «Приезжай!» Вот так происходило.

Целоваться за редакцией «Таганрожской правды» — это тоже романтика, но совсем не та. Тут другое какое-то состояние. Нужно ехать, нужно преодолевать расстояние. Нужно видеть человека. Ты его видишь, немножко успокаиваешься. Мама приготовила еду. Папа принес какой-то выпивки. Поужинали. Я сыграл на гитаре. Света рядом. Вроде все хорошо. Бац! Уже уезжать — что, уже уезжаешь, да? Ну, как-то мне казалось, что там все уже хорошо. Приезжаешь туда — уже хорошо. И тебе не нужно ничего добиваться. Потому что твой приезд уже как бы и есть залог того, что мы вместе. И, по идее, уже не должно быть особой романтики. Она есть, конечно, тоже, но в другом. Ты приезжаешь, и с этим человеком все хорошо.

Получается, что мне не пришлось ее добиваться. Я приезжал, жил у нее дома. Я ее не добивался. Точно. Может, все дело в том, что действительно романтики не было? Был приезд. Как только я приезжал, приходил, папа — привет, мама — привет. Садитесь, дети, есть. Нормально. Пятое-десятое. Какая романтика? Внутри ее не было. Моя романтика была в дороге, в поездах. Во встречах и расставаниях. Я ехал в ночь и не спал. Ни с кем не разговаривал. Не люблю говорить о своих проблемах. Я был очень закрытым человеком. Да и сейчас такой, достаточно закрытый и гордый. С какого перепуга я бы с кем-то обсуждал? С какими попутчиками? Какая цель? Я лучше помолчу сам с собой. Лучше же повоображать, написать что-то. На худой конец почитать, книга хоть молчит.

Очень кайфовое состояние было в поезде. Ты — путник. Путник в ночи. Ты — один. Как в кино. Ты стоишь в тамбуре в пальто. Волк-одиночка. Есть такие каменные образы. Знаешь? Ну, может, Габен, тебе видней… Ты стоишь один. Ты куришь. Ты едешь неизвестно куда. Конечно, знаешь куда, но не суть. Ты не спасаешь мир. Просто ты один. Человек. У тебя есть такие-то цели. Это очень кайфово. В этом есть романтика. Ты один. И все принадлежит тебе. Мир. Ты есть ты. Ты можешь делать все. Это твой мир, и ты внутри его.

Вот я такой был. Я придумывал себе, как мы встретимся. Что мы будем делать. Куда пойдем. Мечтатель… Мне хотелось видеть так. Если с сексом не получалось, я не расстраивался — по большому счету, не важно это было. Я этим всем горел — встречей, ожиданием ее, расставанием. Когда есть конфликт в любви, тебе нравится человек, и ты преодолеваешь препятствия, что-то делаешь. Я ночью срывался. Садился в поезд. Билетов не было — подходил к проводнику, давал денег и ехал… Может, ей не очень все это нравилось — мои спонтанные приезды? А мне путешествовать хотелось? Сейчас вот напутешествовался…