Чтение онлайн

Войдя в зал, Правитель поднял в приветствии руку. Старые Уры с трудом поднялись со своих мест, почтительно склонив головы перед многомудрым братом. Правитель окинул чародеев суровым взором, пытаясь распознать их тайные мысли. Усталость от жизни. За последний год его братья быстро постарели в предчувствии скорого конца. Страх. Не за себя они боялись — нет. Они устали от мирского бытия, с радостью готовя свои души к Восхождению. Это был страх за человечество. Они не желали видеть, как будет разрушено то, что тысячелетия создавали их великие умы. Неприязнь к Чернаве — испуганной девушке, ожидающей в центре зала своего приговора. Она не боялась их гнева, с надеждой обращая свои мысли к каждому из них. Она ждала от них помощи, с мольбой заглядывая в глаза каждого старца. Уры избегали ее взгляда, грустно вздыхая и молчаливо переглядываясь между собой.

— Братья, — голос Правителя был тихим и умиротворенным, — усмирите свое негодование. Лишь с чистыми помыслами можно творить чудеса. Заблудшая дочь Сварога желает изменить грядущее. Прошу вас, помогите ей.

Правитель вознес руки к куполу, взывая к справедливости богов, и его слова разнеслись по залу, эхом отражаясь от стен:

«От Земли до Сварги святая лестница простирается. Взойду по той лестнице к Богине Карне. Встречу сорок сороков стражей, стерегущих ступени. Сорок сороков мечей станут преклонять мне колени…»

Голоса Уров присоединились к заклятью Правителя, с каждым словом вливая в его призыв собственные силы. В зале стало холодно, едва уловимый туман укрыл пол, коснувшись ног Чернавы.

«Не убоюсь стражей могучих, Правь стерегущих. Не убоюсь их клинков громовых, тучи рвущих. Спрячьте мечи, братья старшие, братья мудрые. Отведите взоры огненные, вои златокудрые. Куда путь держу, спросите? К престолу небесному. Что за душой несу? Веру железную! Взойду к матушке Карне, судьбу дарующей, склонюсь пред ней в печали горюющей».

Чернава вскрикнула, подхваченная сильным порывом ветра. Стремительный вихрь окутал ее, унося заклятьем чародеев ввысь к небесам. Укрытая снежным покрывалом земля быстро удалялась, белое молоко облаков радостно окутало ее дух, принимая дочь Сварога в свои объятия. И перед глазами колдуньи появилась длинная сияющая лестница, уходящая ввысь. Тысячи людских душ поднимались по тем ступеням, склоняя головы перед могучими пылающими стражами. Утомленные голоса Уров завершили обряд, зазвучав шепотом ветра:

«Не о себе просить стану, о дочери вашей. Пожалей ее, Желя, измени судьбу, Карна, божьей дочери падшей».

Чернава испуганно ступила на лестницу, начав свое восхождение. Стражи не сводили с нее сияющих взглядов. Их пылающие клинки раз за разом обрушивались на головы восходящих, сбрасывая вниз недостойных. Испуганно втянув голову в плечи, колдунья шептала, вторя словам Правителя:

— Не о себе просить стану, о сыне своем. Спрячьте мечи, братья старшие…

Стражи лишь молчаливо взирали на нее испепеляющими взглядами, позволяя подниматься дальше. Беспрестанно взывая к их милосердию, Чернава шла по ступеням, не видя никого и ничего — лишь сияющий престол Карны. Наконец, преодолев последнюю ступень, девушка замерла, пряча взор от ослепительного сияния богини.

Чей-то ласковый голос, так похожий на материнский, прошептал в ее голове:

— Спрашивай, дочь моя.

Чернава удивленно взглянула на богиню и увидела перед собой мать, восседающую на троне. Она улыбалась ей, улыбалась ласково и нежно, так, как улыбалась только в детстве. Чернава расплакалась, падая у престола на колени и обнимая ноги богини:

— Прости меня, мамочка! Прости меня, глупую, за то, что причинила тебе столько страданий. Обманули меня, ложью ослепили, смертью запугали! Прости, мамочка!

Мать улыбнулась, ласково возложив ладонь на ее чело, и прошептала:

— Я-то прощу, доченька. Простят ли тебя выше — не мне решать. Чего ты хочешь, милая? О чем просишь?

Не отрываясь от ее ног, девушка прошептала:

— О судьбе иной прошу. Не для себя прошу! Для дитя моего, коего в чреве вынашиваю. Погубила я его судьбу своей глупостью, матушка. Много горя и страданий принесет он в мир наш. Помоги ему измениться, прошу тебя.

Карна печально вздохнула, поглаживая Чернаву по голове.

— Судьбу изменить нелегко, доченька. Это не рубаху от грязи отстирать. Нить за нитью расплести надобно то, что Макошью соткано. — Она грустно улыбнулась, пристально вглядываясь в Чернаву, в причудливые узоры ее судьбы. — Да еще когда Морана свою черную нить вплела. А уж на ее нить — тысячи нитей крепятся. Лишь распусти одну — и все полотно распадется.

Богиня замолчала, задумавшись. Стоя на коленях, Чернава покорно ждала ее решения, не прекращая рыдать. Слезы сами рвались наружу, будто она хотела выплакать всю свою горькую долю до капли.

— Помогу тебе, чем смогу. Не в силах я отказать тем, кто просит за тебя. Любят их Боги. — Богиня улыбнулась, наконец-то приняв какое-то решение. Карна протянула к девушке руку, и на ладони ее засиял маленький ключик. — Возьми его. Как только отыщешь свой новый дом, запри в нем дверь этим ключом. Ни одному демону не по зубам будет открыть ту дверь. Даже отцу твоего дитяти. А теперь ступай, милая, проживешь ты свою жизнь в три дня. А затем ждет тебя иная судьба, то ли счастливая, то ли печальная — не берусь о том судить. Прими ее покорно, дочь моя, как вечное искупление. Ступай.

Чернава поднялась с колен, благодарно поклонившись богине. Приняв из ее рук сияющий ключ, девушка с надеждой сжала его в ладони, прошептав:

— Спасибо, матушка Карна. Век буду тебе благодарна.

Развернувшись, Чернава устремилась вниз по лестнице, радостно утирая льющиеся ручьями слезы. Богиня печально улыбнулась ей вслед.

— Хватит ли века, девочка, — прошептала Карна, потянувшись своей божественной ладонью к покрывалу мироздания. Выдернув ярко сияющую нить ее жизни, она завязала узелок: — Отделяю твою судьбу от иных судеб. Как змея жалит собственный хвост, так и жизни твоей по кольцу идти. Нет в ней более ни начала, ни конца. И быть посему из века в век…

…Вынырнув из молочного тумана, Чернава закричала от боли, схватившись за живот.

— Ой, мамочка!..

Стоя у окна, она с тоской смотрела на поле битвы. Шел второй день сражения за Асгард. Неприступные стены Дарийской столицы лежали в руинах, уничтоженные могучей волшбой. Безумные воины Стояна волна за волной накатывались на обороняющихся арийцев. Асгард утопал в крови и слезах.

— Вчера Ратибора убили демоны проклятые, — прошептал за спиной Чернавы старшина Беримир. — Легла бы ты, дочка, незачем тебе на смерть глядеть. Плохая примета для дитяти.