Чтение онлайн

Молодой волхв улыбнулся, неуверенно покачав головой:

— Да ведь молод я еще для оседлой жизни. Сначала нужно людей посмотреть, себя показать. Вот годков десять-двадцать попутешествую, а там можно и в насельники податься. Кто же людей на путь истинный наставлять станет, если все по домам попрячутся?

Купец усмехнулся, потянувшись к котомке и доставая оттуда лепешки с солониной. Переломив хлеб пополам, он протянул Рыжему немудреное кушанье, пробурчав:

— На-ка, набей брюхо. Поди, одной мудростью сыт не будешь.

— Благодарствую за угощение. — Волхв склонил голову в поклоне, принимая из рук купца еду. — Не знаю, чем и отблагодарить тебя, Велемудр. Может, оберег тебе на удачливую торговлю наговорить?

Купец лишь отмахнулся, принявшись за еду:

— Не нужно мне твоей благодарности. И оберег твой мне без надобности. Я привык больше на голову свою полагаться да нос по ветру держать. Главное, чтобы ум за разум не заходил, а удачливостью меня матушка Макошь не обидела.

Рыжий уважительно кивнул, приступив к трапезе и внимательно изучая купца взглядом. Наконец, насытившись, он потянулся к заплечному мешку, принявшись в нем долго копаться. Улыбнувшись, волхв протянул купцу шнурок с болтающимся на нем зубом.

— Хороший ты человек, Велемудр. Ну, раз оберег на торговлю тебе без надобности, прими зуб волчий. — Рыжий кивнул на охрану, сонно дремлющую на конях. — Охрана обоза — это хорошо, только от стрелы шальной они тебя защитить не успеют. А оберег мой отведет от тебя все стрелы. Если, конечно, среди них твоей стрелы не будет…

Велемудр принял подарок волхва, внимательно разглядывая большой волчий клык, болтающийся на шнурке.

— Чудно, — прошептал купец, цепляя оберег на шею и пожимая плечами, — это как же волчий зуб стрелы отвести может?

Рыжий хитро улыбнулся, достав из-за пазухи точно такой же клык, болтающийся на кожаном шнурке:

— Сам пользуюсь. Умом этого не понять. Осторожность в тебе волчья пробудится — чуйка звериная. Попробуй подстрели волка из лука? Вот он бежит. Натягиваешь тетиву, берешь упреждение — выстрел! А он в тот же миг сворачивает, и там, куда стрела бьет, его уже нет. Так и тебя оберег охранять от стрел станет. Шел да вдруг оступился, может быть, даже ногу подвернул, падая. А в то время над головой десяток стрел просвистело. Понял?

Глаза купца восхищенно блеснули, и он кивнул, уважительно цепляя подарок волхва себе на шею.

— От какой стрелы, ты говоришь, он уберечь не сможет?

— От твоей, Велемудр. — Рыжий усмехнулся, смиренно пожимая плечами. — Если на роду тебе написано от той стрелы пасть, тут уже никакие обереги тебе не помогут. Смерть она ведь разная бывает. Один случайно умирает, забыв об осторожности. Иной чужую судьбу принимает, чужой волей наведенную. Вот от таких бед мой оберег тебя уж точно убережет.

Велемудр непроизвольно коснулся оберега, словно проверяя, на месте ли подарок волхва. Он не сомневался в том, что сегодня, подобрав случайного путника, получил в благодарность бесценный дар.

Рыжий, отблагодаривший купца за помощь и еду, умолк, более не проронив ни слова до самого Хорезма. Предчувствие неприятностей легло на его плечи тяжелым грузом. Прикрыв в полудреме глаза, волхв отправил свое сознание в грядущее. Именно в этом состоянии полусна он всегда находил ответы на тревожащие его вопросы.

Городскому торгу не было видно ни конца ни края. Сотни купцов, тысячи горожан неторопливо бродили торговыми рядами, разглядывая выставленные на продажу товары. Рыжий замер, почувствовав затылком холодный взгляд смерти, и крепко стиснул ладонью свой верный посох…

Безобраз натянул повод, останавливая коня и недовольно хмурясь. Огненная лисица, созданная ворожбой Стояна, рьяно рвалась в лес, уводя волков с торгового пути. Ведьмак спрыгнул с коня и дернул нить заклятья, заставляя Ловца вновь обернуться клубком нитей. Сунув его в котомку, ведьмак пробурчал:

— Не рыпайся, рыжая. Тут молодняк густой, по такому пролеску на конях не проедем. — Огромный широкоплечий ведьмак устало сел на первый попавшийся пень, возмущаясь: — Чтоб этого волхва поперек перекосило! Вторую седмицу за ним гонимся, а он все петляет, словно заяц.

Безобраз покосился на полусотню воинов, радостно спрыгивающих с коней и разминающих отекшие от длительной скачки тела. Устали воины, а погоне ни конца ни края не видно. А теперь еще этот мальчик скрылся в лесу. Знает ведь, паскудник, что на конях им тут не пройти. Безобраз грустно вздохнул, не желая продолжать погоню пехом.

— Нет, малец, бегать за тобой я не собираюсь. Больно ты умный, как я погляжу. Только ты, сопляк, еще Безобраза не знаешь!

Рассерженный ведьмак прикрыл глаза, потянувшись к лесу сознанием, и зашептал: «Где ты бродишь, дух лесной, за какой сидишь сосной? Выйди, Леший, покажись, предо мною появись. А не выйдешь: быть беде — запылает лес в огне! Ты не ровня предо мной, быть тебе моим слугой! Жжет огонь, подходит срок. Замыкаю свой Замок».

Подобрав валяющийся у ног сушняк, ведьмак прошептал немудреное заклятье огня. Ветвь вспыхнула, быстро разгораясь ярким пламенем. Покосившись в сторону леса, колдун нетерпеливо нахмурился, принявшись мысленно отсчитывать отмеренный Лешему срок.

Вдруг пень, на котором сидел Безобраз, недовольно заскрипел, зашевелился. Вскочив на ноги, ведьмак выругался:

— Тьфу, дурень старый!

Маленький, в колено ростом, старикан, весь покрытый древесной корой и мхом, угрюмо нахмурился.

— Это ты кого дураком обозвал?! — уперев руки в боки, Леший воинственно подступился к Безобразу, пытаясь взять его на испуг. — Да кто ты таков, чтобы в моем лесу права качать? Да ежели я сейчас всех своих слуг лесных призову и сам осерчаю, не останется от тебя даже мокрого места!

Безобраз хищно ощерился, присаживаясь перед лесовиком на корточки:

— А ты призови. Кому в твоем хозяйстве жить надоело? Мавкам? — ведьмак расхохотался Лешему в лицо, насмехаясь над его угрозами. — Зови, давно у меня с лесными русалками любви не было. Чего ты пыжишься, старый?! Плевать мне на твои угрозы! Не поможешь мне — зад тебе подпалю. Может, тогда ты посговорчивей станешь?!

Леший неуверенно переминался с ноги на ногу, соображая, как бы правильно поступить. Безобраз ему однозначно не нравился, ибо от него веяло огромной колдовской силой. Да и слова его ничего хорошего не сулили. Лесовик задумчиво оперся подбородком на клюку, недовольно пробурчав: