Чтение онлайн

И у него получается. Отменно.

Однако, эго Илая растет в геометрической прогрессии с навыками. Если так продолжится, то и на неприятности нарваться не составит труда.

Я права, младшенький действительно поспорил. С тем, кого лучше не обижать.

Порок младшего Гарнета – вспыльчивость. К тому же, он крайне падок на различного рода искушения вроде азартных игр, и слишком легко поддается любой провокации.

Отношения между членами семейства прохладные. И даже дети - те, кто априори могут быть близки исходя лишь из принадлежности к одному поколению и разделяя одинаковые жилищные условия, относятся друг к другу скорее как к соседям по дому, нежели как к родне.

Кровь не водица.

– Хочешь, я тебе помогу?

Илай неверяще усмехается:

– Каким образом?

– Джонатан - отменный мастер. Среди твоих друзей и знакомых ведь нет тех, кто был бы равен по силе. Вот, пожалуйста. Всяко лучше с манекеном драться.

Отхожу в сторонку и протягиваю руки – получите и распишитесь - представляя пред очи сомневающегося подростка удивленного лакея.

Прости меня, мой верный товарищ. Но ради семьи на что не пойдешь.

Илай меряет взглядом мужчину, ухмыляется и пожимает плечами:

– Почему бы и нет. Смотри хорошенько, Шарлин, сейчас я покажу, на что способен!

Я же говорила про его непомерное эго и тягу к провокациям? Вот, созерцайте, это они. Увы, редко когда эти качества принесут в жизнь что-то кроме разрухи и боли.

Не зря же говорят, высоко летаешь – больнее падать. Даже очень сильным и умелым людям следует быть осторожными. Проигрывать порой тоже неплохо. Учит смирению и тому, что ты – не хозяин мира, даже если таковым себе кажешься.

Карточные долги, дуэли, споры – во что только не оказался втянут Илай, не привыкший к поражениям и все время ищущий как бы пощекотать свои нервы. Снова и снова брался отыграться, отбить потери и только утопал глубже в этой топи.

Такая жизнь не что-то новое для зажиточного аристократа из уважаемой семьи. Прожигателем жизни он был не первым и точно не последним.

Но, когда стало тяжко и у рода Гарнет росли проблемы, продолжать учинять неприятности, с которыми больше отец и старший брат не могли справляться за него, было настоящим свинством. Забивал крышку собственного гроба, тревожась о том, что о нем думают другие, когда следовало бы печалится о том, как элементарно выжить.

– Одно условие, - улыбаюсь мягко я.
– Если проиграешь Джонатану, выполнишь мою просьбу?

– Идет!

Илай потирает руки, явно получая удовольствия от очередного пари.

Ну, теперь вся надежда на моего получившего накануне солидную прибавку к зарплате лакея. Делаю просительную мордашку, и, вздохнув и возведя глаза к небесам -эй, я все видела – Джон принимается расстегивать пуговицы на камзоле и снимает жилет, оставаясь в одной лишь рубахе да брюках.

Мамочки!

Вот это плечи! Сглатываю, жадно облизав взглядом мужскую фигуру. Большое упущение, что он всего лишь неназванный в игре персонаж, Алисия многое потеряла, прямая дорога в ее гарем такому горячему телу.

Тем временем, рукопашный спарринг начинается. Оба противника медленно кружат по круг, не спеша атаковать и сначала оценивая друг друга, и ища слабости.

Не успеваю я насладиться зрелищем, как все кончается.

Илай атакует, делает несколько выпадов, успешно завершив ударом в грудь, но едва малец чувствует, что его ждет очередной успех, как Джон ловко хватает братца за руку и перекидывает через себя.

Вау.

Нет слов.

Хлопаю в ладоши.

Джонатан протягивает ладонь и помогает шокированному юнцу подняться.

– Шарлин! Ты моя сестра, могла бы и побыть на моей стороне!

Ох, как мы теперь заговорили.

Показываю Джону большой палец верх, хорошая работа, мне не пришлось ругаться и вообще напрягаться.

– Пошли, - оборачиваюсь, махнув рукой.

– Куда? Я никуда не…

– Ты ведь сам согласился.

– Сейчас?

Сегодня выходной и едва перевалило время за полдень. Для жизненного урока никогда не поздно.

Я покажу тебе, что значит ценить то, что имеешь.

– Фу, что за вонь? Шарлин, куда ты меня притащила? – возмущается Илай, зажав пальцами нос.

Бодро вылезаю из кареты и приказываю братцу, чтобы тоже выметался.

Джонатан спускается с козел и с суровым видом сканирует территорию на предмет затаившейся опасности.

– Пошли, живей.

Хватаю подростка пока не удумал сбежать за руку и тащу его внутрь старого мрачно выглядящего здания вдоль очереди из плохо одетых и чумазых людей всех возрастов.

Мы только прибыли, но местный директор уже спешит навстречу. Низенький мужчина в очках шокировано таращится на мою расшитую бисером юбку, медленно переводит взгляд вверх и, видимо, узнав по нашим с Илаем физиономиям, кто мы есть, стремительно бледнеет.

– М-молодые господин и госпожа Гарнет…Чем могу в-вам помочь?

Улыбаюсь шире прежнего, и Джонатан, отмечаю боковым зрением, вздрагивает, а мужчина в очках бледнеет пуще прежнего.

– Это не вы можете нам помочь, а мы вам!

– Ох, - директор вытирает со лба ледяной пот. – Любезно…Э-э-э… Очень любезно с вашей стороны. Мы принимаем наличные и чеки. Как вам будет удобно?

– О, бросьте! – хихикаю в кулачок.
– Я и мой дорогой младший брат желаем лично поучаствовать в вашем благородном деле.

Немая сцена.

– Шарлин… - зовет тихо Илай, подозрительно озираясь.

– Можете постоять на раздаче, - нехотя предлагает директор.
– Нам сегодня не хватает людей, мы будем рады и такой помощи.

Один из работников берется проводить нас в кухню и выдать старенькие и когда-то в свои лучшие годы являющиеся белыми фартуки. Джонатан не обязан, но молча повязывает вокруг могучего торса хилые завязки. А вот Илай долго ломается, приходиться напомнить ему о чести аристократа и о том, что он обещал.

Каждое воскресенье в этом общественном центре на окраине бедного района и трущоб бесплатно кормят нищих и бездомных, собирающихся со всего города.

Жиденькая похлебка, каша и маленький кусочек серого хлеба самого низкого качества – ради такого скудного обеда люди стоят с самого утра по несколько часов к ряду.

Даже я, житель современного мира, насмотревшийся разного про страны третьего мира на кабельных телеканалах, невольно поддаюсь чувствам и едва сдерживаю слезы.

Красивый город, процветающее королевство, и тем не менее, эти мужчины, женщины, дети оказались лишними. Ненужными, невостребованными. Обреченными на жалкое существование суровой реальностью.