Чтение онлайн

Несколько часов бешенной гонки измотали коней до уровня измочаленных кляч, Дарган видел, что нервы у спутницы скоро не выдержат. Что за этим последует, он не знал, но предвидел, что если он попробует сбавить ход, отряд кубанских казаков настигнет их и предъявит обвинения в убийствах и краже драгоценностей. Такой поступил к ним приказ, подсказанный, теперь он твердо был убежден, господином из особняка, во дворике которого дожидался девушку. Видимо, придти к обоюдному согласию двое граждан свободной Франции не смогли, если запахло откровенным предательством, впрочем, это стало понятно, как только спутница вышла из красивого здания. Впереди показался небольшой населенный пункт, Дарган решил не объезжать его, а добраться до гостиницы и запастись продуктами для себя и зерном для лошадей, иначе на подножном корме ни они, ни животные долго не протянули бы. К тому же, островок жилья в несколько домов посреди обработанных полей подозрений не вызывал. Когда до него оставалось меньше сотни маховых сажень, спутница громко воскликнула:

— Германланд!

— Ты это о чем? — обернулся к ней Дарган.

— Там, Германланд, — девушка махнула рукой вперед, показала на верстовой столб с прибитыми к нему табличками, одной на французском, другой на немецком языках.

— Значит, скоро граница, Софьюшка, — рукавом черкески казак вытер серое от пыли лицо, задорно ухмыльнулся. — Переберемся через нее и нам будет полегче, а в Польше начнется уже наша земля, почти расейская.

— Гасейкая, — медленно повторила девушка, прислушиваясь к звукам. Произнесла по слогам. — Га–сей–кая.

— Расейская, поляков мы пока приструнили, но скоро сделаем их край своей вотчиной, как угомонили татар с угорцами, с той же мордвой. Те родной язык начали забывать, так и поляки возьмутся гутарить только по русски, — не стал обращать внимания на ее картавый выговор спутник. — Вредный народ, они вместе с твоими соплеменниками грабили и поджигали Москву, к тому же, на русской земле безобразничали не впервой.

Несмотря на то, что селение было небольшим, в нем тоже по улицам бродили солдаты, разъезжали конные патрули. Чтобы меньше привлекать внимания, Дарган подъехал сразу к продуктовой лавке, закупил колбасы и других товаров, так–же не задержался он у продавца зерном, набив овсом несколько торб. Сняв с кабардинца седло, перебросил на свободного гнедого жеребца, затянул под брюхом подпругу, то же самое проделал с дончаком, заставив спутницу пересесть на свежую лошадь.

— Чем дальше мы отъедем от Парижа, тем лучше для нас, — объяснил он свои действия. — Выедем за окранину и снова пойдем в намет. Думаю, это кардинальские знаки отличия в погоню за нами припустили. Не зря ты тогда всполошилась.

— Кардиналь? — приподняла брови спутница.

— Цепь кардинальская, с медальоном, помнишь? — показал на шею Дарган. — Если бы не она, никто бы по нашим следам не шастал.

— Ви, кардиналь, — оглянувшись назад, задумчиво произнесла девушка, вспоминая и племянника богатого Ростиньяка смышленного маленького Буало, и своего дядю, мэра городка, господина Месмезона. Повторила. — Ви, месье Д, Арган, лес кардиналь.

— И ты поняла, Софьюшка, но теперь той цепочки нет, а с казака взятки гладки.

Сразу за окраиной селения Дарган свернул с большака на проселочный путь, снова пустил коней в стремительный галоп, он не знал, сколько верст осталось до пограничных столбов, но торопился пересечь разделительную черту поскорее. Рядом с рослым жеребцом разбойников бежали налегке кабардинец с дончаком, мыльная пена исполосовала их бока мокрыми полосами, сделав похожими на виденных в парижском зоопарке экзотических животных. Чуть позади вела за собой еще одну лошадь спутница, на ходу утолявшая жажду виноградным вином из деревянной баклажки. Свою емкость Дарган успел опустошить. Солнце клонилось к закату, лучи не так обжигали кожу, теперь они не упирались в лоб, а потоками бежали вдоль линии горизонта, делая тени многократно длиннее. Одно из таких темных пятен, показалось, легко скользит сбоку, держа курс на пересечение с путем, по которому они скакали. Дарган приставил к папахе ладонь, в той стороне пролегала основная дорога, показалось, что по ней наметом мчится отряд всадников. Натянув поводья, он пристально вгляделся в живой комок. Сердце екнуло, он рассмотрел высокие головные уборы гвардейских гусар, сверкающие над ними наконечники пик. В голове пронеслась мысль, что часовой у стены постоялого двора проспался и успел доложить по инстанции об одиноком терском казаке с подружкой и запасными лошадьми. Сами кубанцы бросаться в погоню постеснялись, передав задание отряду доблестных гусар. Еще через мгновение мысль подтвердилась донесшимся издалека ружейным выстрелом, он прозвучал как предупреждение.

— А-а, господа гусары! — Дарган закружил гнедого жеребца на месте, выхватил из–за голенища нагайку. — Не успеем, вперехлест идут. Где эта граница с Германией?

— Там, — показала рукой вперед девушка. Видно было, что она собралась в комок нервов, готовый взорваться выплеском энергии. Повторила. — Там, месье Д, Арган.

— За мной, Софьюшка, отцу и сыну!

Казалось, жеребец решил выпрыгнуть из седла, с таким остервенением рванулся он навстречу пространству, за ним сорвались остальные лошади. Небольшой табун с двумя всадниками на спинах понесся по равнине, расстояние ложилось под копыта, словно они отбрасывали его назад. Видневшаяся впереди стена деревьев зарябила перед глазами, грозя преградить дорогу, Дарган рванул жеребца за уздечку, направляя его в узкую просеку и тут–же поднял на дыбы, выхватив шашку, срубил за успевшими проскочить животными несколько молодых тополей, отступив саженей двадцать, протянул поперек просеки веревку, замотав концы у основания стволов. И вновь вырвался вперед, увлекая свой маленький отряд за собой. Они неслись по просеке до тех пор, пока сзади не раздались громкие крики вперемежку с ружейной пальбой и отчаянной руганью. Затор сделал свое дело, Дарган вздохнул и убавил бег коня, оглянулся на спутницу. Как всегда, на ее лице присутствовала лишь радостная улыбка, прижав ладонь к губам, она послала ему воздушный поцелуй. Он усмехнулся, засунул нагайку за голенище сапога. Через некоторое время издалека донесся еще один вопль, это сработала натянутая на нужной высоте веревка.

Впереди замаячил подсвеченный последними лучами солнца просвет, за которым простерлось новое пространство. Выскочив из лесу, Дарган по инерции проскакал по прямой, потом остановился, стараясь получше сориентироваться. То, что они двигались в правильном направлении, он не сомневался, но память подсказывала, что где–то должны торчать полосатые столбы с немецкими буквами на перекладинах. Он запомнил их еще с того времени, когда вместе с казачьим соединением переходил границу проигравшей войну Франции. И вдруг заметил, что к ним направляется наряд верховых в похожих на римские шлемах с блестящими набалдашниками, с ружьями за спиной. Сытые лошади с широкими грудями резво перебирали мохнатыми ногами, сбоку наряда, ближе к лесу, из земли торчали те самые полосатые столбы. Значит, в пылу скачки они не заметили, как влетели на чужую территорию.

— Хоть назад возвращайся, — произнес про себя Дарган. — Из огня да в полымя.

Спутница за спиной что–то негромко сказала и встала рядом. Между тем, конники подъехали на расстояние в несколько шагов, сняли с плеч ружья.

— Хальт, — крикнул один из них. Щелкнули взводимые курки.

Капрал выдвинулся вперед, нагловато осмотрел нарушителей, вид заросшего черной щетиной воина в папахе, в черкеске с кинжалом за поясом его настораживал. Он задержал долгий взгляд на девушке. И вдруг улыбнулся широкой улыбкой:

— О, господин руссиш казак! — он приложил ладонь к шлему. — У вас есть аусвайс, разрешение на проезд по германский земель?

— Они у меня в порядке, — Дарган вытащил сопроводительный документ, подал пограничнику.

— Гут, — внимательно изучив, отдал тот бумаги обратно. — Битте на германский территорий, ви есть дружественный армия.

— Благодарствую, господин капрал, — неласково отозвался казак. — Нам нужно добраться до дороги, мы едем в Россию.

— Как ви оказались эти места? — развел руками командир наряда. — Здесь нет штрассе.

— Мы возвращаемся из Парижа, сбились с пути.

— Почему с вами три свободных лошади?

— Я их купил для своего хозяйства.

— О, я, я, война капут — хозяйство гут, господин казак, — засмеялся капрал. Смех поддержали рядовые патрули в ядовито–зеленой форме. — Эта фрау с вами?

— Это моя жена.

Заметив, что разговор перевелся на ее персону, спутница выпрямилась в седле, с достоинством вскинула подбородок:

— Парлеву франсе? — надменно спросила она

— Ви, мадемуазель, — немецкий унтер офицер немного опешил, он переводил взгляд с одного всадника на другого, не зная, как отнестись к открытию и на каком языке продолжать разговор. Стать женой недавнего врага для него считалось неприемлемым поступком. Наконец, сказал по французски. — Мадемуазель, это действительно ваш супруг?

— Да, мы являемся мужем и женой, — кивнула женщина. — Нам нужно добраться до какого–нибудь постоялого двора, чтобы мы могли отдохнуть и продолжить путь дальше. Вы не будете так любезны показать нам дорогу?

— Конечно, мадемуазель, я к вашим услугам, — подтянулся капрал. — Но согласитесь, ваш союз с казаком по меньшей мере странен.

— Вы имеете права задавать такой вопрос? — вскинула брови девушка.

Заметив, что обстановка накаляется, Дарган наклонился чуть вперед, положил ладонь на рукоятку шашки. Он приготовился дать каблуками под брюхо жеребца.