Чтение онлайн

— Ви, аллюр труа кгреста…

Костерок стал прогорать, Дарган захватил хвороста из лежавшей сбоку охапки, подбросил в угли. Пламя потянулось вверх, освещая недавнее побоище, спутница зябко поежилась, но вида, что испугалась, не подала. Она присела на корточки, подставила ладони под искорки. Дарган взял сумку, вытряхнул содержимое, вместе с пожитками на землю выкатились два тряпичных узелка. Он подтащил еще две сумки, перевернул вверх дном, в них оказались такие–же оттягивающие руки узелки. Развязал концы тряпок, подтолкнул сокровища поближе к пламени, подсвеченные сиянием золотых изделий, во все стороны от камней принялись отскакивать разноцветные всполохи. Девушка обернулась на чудо, в глазах у нее заплясал завораживающий блеск, видно было, что она узнала драгоценности.

— Вот так, моя дорогая Софьюшка, разбойники следили заодно и за хозяином гостинницы, — он кивнул на мертвых противников. — Думаю, толстяка они порешили, а после припустили в погоню за нами. Тут мы их и поймали.

— Ви, мон копин, — словно понимая, о чем говорит спутник, с сожалением поджала губы девушка. — Превенир месье… там, отель.

— Вот тебе и все разъяснение по поводу наших тревог, но это только цветочки, ягодки гонятся за нами по пятам, — Дарган поднялся, машинально тронул рукоятку шашки. — Я посмотрю, что там у разбойников в карманах и пора пускаться в путь. А ты золото пока прибери, негоже ему на земле валяться.

Но в одежде убитых, кроме франков и другой мелочи, ничего не оказалось, Дарган оттащил трупы к берегу реки, спустил их в воду, туда же бросил сумки с пожитками, затем присоединил к своим скакунам трех коней разбойников. Спутница укладывала под приданное нежданно–негаданно вернувшиеся сокровища, она шуршала платьями, кофточками, обшитыми кружевами чепчиками, шелковыми панталонами, стараясь запихнуть узелки в середину. Вокруг были разбросаны пачки денег, выплаченные дядей за оставшиеся от покупки замка сокровища. Казак выдернул из торбы сверток с богатствами столбового дворянина из вольного города Новгорода, тоже положил перед девушкой. Ему показалось, что надежнее места, чем среди отдающих духами и нафталином пышных нарядов, для русских драгоценностей вряд ли сыскать, потому что от исходящего от них запаха даже лошади воротили морды. Когда с укладкой было покончено, он нагрузил мешки на спины животным, с гиком взлетел на кабардинца, спутница последовала его примеру. Впереди их ждал неблизкий путь.

Дарган заприметил контуры постоялого двора еще издали, подумал, что в этот раз лишних лошадей продавать не стоит по одной причине, за Германией начиналась Польша, а дальше раскинулись необозримые просторы Российской империи с немерянными никем расстояниями между почтовыми станциями. Там тоже можно было обменять лошадей, но обменять, а не приобрести, а он успел привыкнуть и к кабардинцу, и к строптивому дончаку. Да и спутница еще в первый раз намекнула, что расставаться с подаренным ей конем она бы не желала, хотя в тот момент повела себя странновато. До сих пор в голове у Даргана вертелась мысль, почему она испугалась пропажи дончака, когда на руках были пачки денег, привезенные ею после продажи в городке недалеко от Парижа части драгоценностей. На них они имели возможность выкупить хоть табун. Не давал покоя и замеченный им в драгунской сумке сверток из кожи, показавшийся знакомым. В подобные кожи были упакованы сокровища, вынутые им из схрона хозяина подворья, ни до, ни после он таких не видел. Они отличались тем, что были жесткие, не до конца выделанные, с темным мехом по краям, скорее всего, принадлежащим куницам, а шапки из куньего меха ценились очень высоко. Жаль, что тогда он не нашел силы обследовать содержимое той переметной сумы, на душе было бы спокойнее. И еще одно обстоятельство теребило душу Даргана, заставляя изредка бросать на спутницу недоверчивые взгляды. Из последней отлучки она вернулась не только с богатым приданным и деньгами, но и с какими–то бумагами с сургучными печатями, с коронами и прочей французской атрибутикой. Сначала он подумал, что женских тряпок она накупила на вырученные от продажи золотых изделий деньги, отнесся к этому с достойным мужчины пониманием, но когда увидел бумаги, то здорово насторожился. Едва разбиравшийся в русской письменности, он тем более не смыслил во французской каллиграфии, но знал, что подобные грамоты выдавались писарями и на родине, когда требовалось что–либо оформить в частную собственность, или наоборот, продать. Из этого следовало, что супружница проворачивает за спиной какие–то дела.

Но она качалась в седле рядом, она сама выбрала его, а бумагами с приданным имели полное право одарить девушку ее родственники, ведь она выросла в благородной семье, имеющей ветви по всей Франции. Недаром сам император Александр Первый вместе с королем Людовиком Восемнадцатым сошли с коней и поцеловали ей руку. И это не все, он заметил, с каким презрением окинул его взглядом мессир в буклях из пакли, словно впервые встретился с говорящим животным. Впрочем, похожий на бабу король и на других людей смотрел одинаково. Русский император тоже заметно удивился выбору девушки, ее необдуманному поступку, недаром со значением спросил, сколько ей лет, а потом покосился на Даргана и поджал губы.

Вот такие мысли занимали казака, чтобы через малое время вылететь из головы и уступить место более подходящим ситуации. Он снова решил остановиться на отдых в гостиннице, от драгоценностей они почти избавились, а деньги с остатком просыпавшегося на них золотого дождя спутница запрятала между своими тряпками так, что пока кто–нибудь до них докопается, сто раз чихнет. Улик больше не существовало, а значит, и преступлений никаких не было.

Высокий забор вокруг строений внутри загораживал полную видимость, десятым чутьем Дарган догадался, что на дворе полно народа. Он уже решил повернуть вспять, когда вдруг внимание привлекла притулившаяся к стене фигура кубанского казака. Надвинув папаху с синим курпеем на винтовочный штык, тот отдыхал в тени, закинув за ухо длинный хохол на обритом наголо черепе. Черкеска была растегнута до пояса, за которым рядом с кинжалом и походным ножом торчал причудливый пистоль с длинным дулом, скорее всего, французский, сбоку концом в землю упиралась изогнутая турецкая сабля, к стене была прислонена деревянная пика с крашенным конским хвостом, прикрепленным возле наконечника. Лицо у служивого было широкое, с толстыми губами, ноздрястым носом, с большой серебряной серьгой в ухе, качавшейся в такт мощномцу храпу. С первого взгляда стало понятно, что гостиницу занял отправленный в тыл нести патрульную службу отряд кубанских казаков. Поразмыслив, Дарган оглянулся на спутницу и тронул поводья, он решил, что если им не достанется комната, то будет возможность узнать последние новости. Глядишь, кто–то из кубанцев окажется в курсе, почему и за что ловят именно терского казака с женщиной.

— Здорово дневали, служивый, — подъехав поближе, как можно громче крикнул он.

Кубанец вздернул одну бровь вверх, не открывая заплывших глаз, захрапел еще сильнее. Спутница выехала вперед, потянувшись за казацким копьем, пристукнула тупым его концом по красному сапогу часового. Она не раз восхищала возлюбленного смелыми поступками, заставляя прятать одобрительную улыбку. Казак распахнул сначала рот с вислыми усами, затем разодрал веки, увидев, кто мешает отдыхать, рявкнул хриплым басом:

— А ну геть отсель, злякалася чортова баба.

— Протест контре, месье казак, — звонко выкрикнула она в ответ, пристукнула копьем по сапогу с отворотом посильнее.

— Ты шо, бисова дивчина, поперек чоловика? — взревел кубанец, вскочив на ноги, он вырвал из рук девушки пику. — Ото насажу на шампур, мабудь зразу мозги на мисто встануть.

Дарган оттеснил спутницу, спрыгнул с седла и повторил приветствие:

— Здорово дневал, казак.

— Кабы не твоя гарна дивчина, подневали бы ишо, — отставляя пику к стене, недовольно пробурчал тот. — Ну нету спокою, то война, то мать родна, а то калики перехожие.

— Ты скажи, брат казак, есть ли в доме пустая комната? Или нам дальше путь держать?

— А дальше граница, у немчуры свободных куреней полно, — пришел наконец в себя часовой. Обвел глазами конников со свободными лошадьми, потом с прищуром осмотрел Даргана. — Вижу, с Терека, брат казак?

— Из Парижу возвращаюсь, отвоевался.

— Крестов нахватал немало. Мы тоже всю войну на передовой.

— Так, отдохнуть здесь можно или нет?

— А то мусьев не ведаешь, они на насесте место предложат, — хохотнул кубанец. — Вон хозяин, под навесом ковыряется.

— Вместе с курами пусть отдыхает сам, — постучал нагайкой по голенищу сапога Дарган. — Далеко путь держите?

— Пока тут, уланов с кирасирами ловить, они в бандюков обернулись. А скоро и по домам.

— Дома, конечно, лучше. Ну, бывай здоров, — Дарган настроился запрыгивать в седло.

— Послухай, брат казак, а ты из своих никого не встречал? — снова окинув быстрым взглядом трех свободных лошадей, остановил его часовой.

— Никого, мы в пути несколько дней, а что?

— К нам приказ поступил, изловить банду терских казаков под водительством французской женщины, навроде какой–то Жаны Дарк. Говорят, тьму душ сгубили и сокровищ у них немеряно.

— Вы поверили? — с усмешкой спросил Дарган. — Когда это было, чтобы терские казаки под бабами плясали?

— Сами в затылках скребли, да уж больно серьезный свидетель объявился.

— Из каких будет?

— Из французов, голова ихнего департамента.

— Если это так, ловите ветра в поле, а скорее, француз вас обманул.

— Знамо дело, да кто бы за ними гонялся, — усмехнулся в усы кубанец.

Дарган легко вскочил в седло, дернул за уздечку и шагом подался от стены дома, за ним тронулась девушка, по лицу спутника она определила, что разговором с часовым тот остался недоволен. Лишь отъехав на приличное расстояние, казак дал шпоры кабардинцу, заставив сорваться в галоп и плетущихся сзади лошадей. Спутница молча отпустила поводья, она не задала ни одного вопроса, стремясь понимать любимого с одного взгляда, движения или звука. Да и вопросы, пусть их накопилось не один мешок, в событиях последних дней казались глупыми.