Чтение онлайн

— Откуда вы? — неожиданно спросил старик на языке свеев. Он чудовищно коверкал слова, но понять его было возможно, если внимательно прислушаться. —- Из Уппланда? Или Свеаланда?

— Ты знаешь язык свеев? — заинтересовался Дитфен. — Эти викинги — не свей, и не гауты. Они из тех, кто живет по ту сторону датских островов, у Дороги Китов Северного Океана. Их называют людьми Северного Пути, норвегами...

— Норвеги? — старик прокашлялся, перехватывая свой посох. — Я слыхал о них. Они настоящие дети моря, а мы — дети лесов. Мой отец когда-то воевал с норманнами. Давно это было...

— А скажи, старик, — обратился к собеседнику Дитфен. — Слыхал ли ты про человека, который сошел с ума и бродил по здешнему лесу?

Старик глянул на чужеземца так, будто он и был тем самым сумасшедшим. Пробормотал что-то на своем языке, очевидно, не желая больше поддерживать опасный для его жизни раз­говор. Дитфен все же сумел разобрать то, что сказал венед: «Уйди, уйди, нечего тут выспрашивать...»

Тогда проницательный сакс заговорил на местном диалекте.

— Ничего не бойся, я заплачу тебе. Вот, возьми, — он про­тянул старику серебряную застежку из разбойничьих запасов. (Рагнар оставил Дитфена свободным и далее отдал ему часть добычи, надеясь на его опыт и верность.)

Старик взял застежку и быстрым, ловким движением руки тут же спрятал на груди, под рубахой. На Дитфена те­перь смотрел, как на внезапного сообщника, невесть откуда появившегося здесь.

— Не знаю, кто ты и откуда, может, ты и не норманн... а лучше тебе убраться отсюда поскорей.

— А в чем дело-то? — отступать Дитфену теперь не было никакого резона.

— Творится тут страшное. Те, кто приезжает свататься к до­чери князя, или погибают, или сходят с ума. Есть тут Башня... — старик зорко поглядывал вокруг, нет ли соглядатаев князя. — В той Башне водятся бесы. Они приходят по ночам и убивают всех. Поговаривают, что это — души воинов какого-то древнего племени, которые были предательски убиты здесь много лет назад!

— Благодарю тебя, отче...— кивнул Дитфен и отошел от старика. Теперь многое прояснялось. «Kingdom of Death...» [31] — подумалось ему.

Старик, недолго думая, смешался с толпой и исчез, будто его здесь и не было.

Полуденное солнце начало клониться на запад. После сытного обеда с жареной олениной и медовухой викингов тянуло на сон. И только Рагнар, как все молодые, томимые любовной лихорадкой, не знал покоя. Разговор с князем не шел из головы. То, что поначалу казалось чем-то обыденным, достойным настоящего воина, сейчас выглядело иначе. Дит- фен передал ему подробности разговора со стариком-венедом. Что же задумал князь на самом деле? Башня, таинственная башня, куда князь отсылал своих гостей, тут же они гибли от рук неведомых врагов. Кто же это мог быть?

— Найди Того, кто убивает людей, и ты на шаг прибли­зишься к Ягмире, — сказал ему Людовит.

Ягмира, Ягмира. Он видел ее утром — красивую, далекую, непонятную. Она была похожа на девушек его родины и... не­похожа. Что ждет его здесь? А Людовит, вновь пригласивший Рагнара в свой пиршественный зал, был погружен в честолю­бивые замыслы. На гостей он смотрел как на будущих мерт­вецов. Только слова Калеба смущали его. Почему он сказал, что Рагнара нельзя убить? Калеб служит у него почти десять лет. Князь привык прислушиваться к его советам, потому что большей частью они бывают ценными и полезными. Но всему есть свой предел. Может, дерзкий норманн заплатил ему? Рагнар не выглядит слишком умным, скорее заносчивым и упрямым. Но всякое бывает... Возможно, этот мальчишка только кажется прямодушным и открытым. Среди них есть какой-то странный человек, не очень похожий на норманна. Дитфен... При встречах он чересчур внимательно смотрит на Людовита, как будто что-то знает о нем. В любом случае, скоро все прояснится.

— Ты говоришь, дорогой Калеб, что духи не советуют убивать Рагнара, — князь склонился к своему советнику, взглядом удерживая сына ярла в поле зрения. — Но как мне поверить этому?

— Разве я когда-нибудь лгал князю?

— Нет, пока еще нет, — двусмысленно ответил Людовит.

— Спроси, есть ли у них человек, который знает женщину по имени Нертус, — ответил Калеб, не меняя выражения лица.

— Нертус? — нахмурился Людовит. — Нертус... Я слышу в этом имени что-то знакомое. На память приходят ауринии, древние жрицы, которые гадали по внутренностям убитых пленников? Но это было давно, очень давно. Этих племен нет и в помине: бастарны, гепиды, гелоны... Их следы потеряны, а там где они бродили по лесам — давно уже господствует имя Белого Христа.

— Я слышал об этой богине, князь. Ее культ — очень древний, и это лишь доказывает, что прибывшие к нам гости не совсем прямодушные и бесхитростные люди.

— И что же нам делать? — князь понял, что Калеб на строен серьезно, и это чувство невольно передавалось и ему самому.

— Он — самый опасный из всех. Его надо как-то обез­вредить.

— В твоем голосе, Калеб, я слышу страх. В чем дело? Я не узнаю тебя?

— Князь хотел знать мое мнение. Я высказал его.

— Хорошо, — кивнул Людовит. — Испробуем это. — И, возвысив голос, обратился к сидевшему в шагах десяти от него сыну Стейнара. — Послушай, Рагнар, есть ли среди твоих воинов кто-то, почитающий богиню Нертус?

Губы Рагнара растянулись в недоумевающей усмешке. Чего хочет князь?

— Мои воины почитают многих богов и богинь. Если тебя интересуют богини... Мы почитаем и Фригг, жену Одина, и Сагу, и Гевьен, и Эйр, помогающую излечивать раны, и Фрейю, дочь Ньерда, живущую в Сессрумнире, которая помогает нам в битвах, — ответил в раздумье норманн, не понимая, куда клонит Людовит. — Но главные наши покровители в походах — Один, Эку, Тор и Тюр, чья отвага превосходит отвагу всех жителей Мидгарда. Но Нертус... или Нерфус... это имя кажется мне знакомым. Моя мать, родом из Дании, когда-то в детстве гово­рила мне, что этой древней богине поклонялись юты и предки нынешних датчан. Она будто была из ванов, древних божеств, когда-то враждовавших с нашими богами — асами. Потом они примирились. Во всяком случае, в Асгарде нет такого имени, и потому я ничего не могу ответить тебе. Среди моих людей мне не известен никто, поклоняющийся Нертус.

Говоря это, он вспомнил, что Олаф, по рассказам, носит какой-то чудной амулет, будто бы приносящий ему удачу. Рагнар издалека видел его, но не придал никакого значения. А спраши­вать Олафа о чем-либо было не в привычке сына ярла.

Калеб, также немного понимавший язык данов, слушал с большим вниманием. Из всего сказанного он понял, что вождь норманнов или не знает о ком идет речь, или не желает на­звать его имя.

— Что ж, Рагнар, — потеребил черную бородку Людовит, не показывая своего недовольства таким ответом. — Пей вино, веселись, а вечером... я покажу тебе Башню!

Когда Рагнар рассказал своим воинам об условии, которое поставил ему князь Людовит, было решено бросить жребий. Вытянули жребий судьбы на эту ночь Виглиф Беспалый и Кетиль.

Князь разрешает остальным остаться снаружи Башни, - проговорил задумчиво Рагнар, пытаясь мысленно проникнуть в замысел правителя венедов. Дитфен сказал ему, что здесь таится какая-то хитрость, которую нужно разгадать.

— А верно ли, что Башня пустая? — спросил Рогнвальд, также подозревавший подвох.

— Мы можем осмотреть башню перед заходом солнца, — сказал Рагнар. — Как только последний луч скроется за вер­хушками деревьев — мы должны покинуть ее. Все кроме двоих...

Тучи, принесшие утром дождь, теперь рассеялись без следа. Дышалось легко, свободно, как всегда после летних дождей. Князь Людовит ехал верхом на гнедом жеребце, молодом, пугливом, но очень красивом. Его бока блестели на солнце, он встряхивал ушами, кося глазом на спутников князя: Калеба, Болеслава, дружинников. Чтобы не обидеть гостей, вынужден­ных передвигаться пешком, Людовит, единственный из всех своих людей ехал верхом. Чаща леса, окружившая вереницу людей, внезапно расступилась. Норманны увидели впереди каменную башню, полуразрушенный временем пик находился вровень с высокими соснами, росшими вокруг. Рядом были видны другие, разрушенные каменные постройки, наводившие на мысль о стародавних временах, когда здесь жило неведомое племя, способное возводить такие сооружения. Может, когда-то здесь находился другой замок?