Чтение онлайн

Люсьена поворачивается к нему. Случайно. Или не случайно. Они застывают в сантиметре друг от друга. Я почти чувствую тепло ее кожи, вижу, как ее грудь учащенно вздымается под тонкой тканью платья. Джерри не отступает. Он продолжает говорить… его голос становится тише, интимнее. Их лица медленно, неотвратимо приближаются…

— Арррх!!! — зарычал я, и звук вышел из груди хриплым, звериным.

В ярости изо всех сил дернул за узел. Ткань с треском порвалась, но узел не поддался — он просто оторвался вместе с куском ткани. Я со злостью стянул изорванную рубаху, провел обеими руками по лицу, взлохматил волосы и в этот самый драматичный момент, когда я был на грани, в кристалле наконец-то раздался голос.

Но не бодрый, не извиняющийся. Сонный. Глухой.

— Хитэм? Ты что так поздно? Мы вообще-то уже спим…

СПИМ?! Уже спят?! Вместе?! В одной кровати?!

— Аррр!

Со всей силы я швырнул кристалл связи на каменный пол. Хрупкий артефакт ударился и разлетелся на сотни мелких, сверкающих осколков. Голубой свет погас, оставив после себя тишину.

— Драконья чешуя!!!! — прохрипел я. И как мне теперь узнать, что происходит?! Что он творит с ней?!

Я развернулся, выбежал в коридор и заорал!

— Карету мне! Карету! — но никто не ответил. Тишина.

И тут до меня дошло — слуг-то у меня больше нет.

Я побежал. Босиком, с голым торсом, взъерошенный, как сумасшедший. Помчался к конюшне. Камни пола леденили ступни, но я не чувствовал ничего, кроме жгучей необходимости двигаться, что-то делать, чтобы вернуть Люсьену.

В конюшне спал старый конюх Гаррет. Я его растолкал его.

— Карету! Немедленно! До графства Кромвельсов!

Гаррет, протирая глаза, посмотрел на меня, на мое состояние, и пробормотал:

— Ваше благородие, до Кромвельсов почти восемь часов в пути. Если ехать без остановок.

Восемь часов! Да за это время там ВСЕ случится! Все, что я нарисовал в своем мозгу. Я застонал, схватившись за голову.

И в этот момент я увидел его. Сэр Вагрик... он входил в ворота и через двор направлялся прямо ко мне. Его темный плащ развевался на ветру, а лицо по-прежнему выглядело невозмутимым.

Он остановился в паре шагов, окинул меня оценивающим взглядом — голый торс, взъерошенные волосы, дикий взгляд, босые ноги в пыли.

— Ваше благородие, — произнес он своим ровным, бесстрастным голосом. — У меня очень важные вести. Насчет вашего управляющего и …

— Дай, дай переговорный камень! — перебил его я хриплым, срывающимся голосом. Я протянул руку, нарушая все нормы этикета, он пристально посмотрел на меня.

Его взгляд снова скользнул, на этот раз внимательнее, по моему лицу, по дрожащим рукам:

— Что с вами, Хитэм Морвейн? — спросил он тихо, но в его тоне не было ни сочувствия, ни осуждения. Была профессиональная констатация факта.

— Камень, срочно, камень! — я уже не просил, а хрипел, теряя последние остатки самообладания. Но сэр Вагрик молчал, и это молчание, эта спокойная, холодная рассудительность, довела меня до точки кипения.

Я схватил его за воротник плаща, вцепился пальцами в ткань и встряхнул — не сильно, но достаточно, чтобы выразить всю свою ярость и отчаяние.

— Мне нужен срочно артефакт, бездна тебя возьми!

Я себя не контролировал. Во мне говорила не логика, не разум, а слепая, животная ревность и страх потерять ее навсегда.

Сэр Вагрик не дрогнул. Он просто вытянул свою свободную руку и на открытой ладони протянул мне небольшой, отполированный до блеска камень связи. Его глаза при этом не отрывались от моего лица.

А затем он тихо спросил:

— Вы уверены, что больше не пили то зелье, ваше благородие?

Мне было не до него. Не до его подозрений, не до зелья, не до всего на свете. Я выхватил камень из его руки. И тут же сжал, активируя, сгорая от нетерпения.

И как только на той стороне послышался голос — тот же сонный, раздраженный голос Джерри, я не дал ему договорить:

— Ты что творишь?! — выпалил я, голос мой дрожал от гнева. — Да как ты смеешь, ты после этого мне не друг! Ты…

И тут я услышал женский голос:

— Дорогой… это кто?

Услышав незнакомый женский голос, я успокоился. Так же резко, как вспыхнул.

Значит, Джерри сейчас не с Люсьеной, а с кем-то другой. Причем я кажется ее узнал — это графиня Азалия Лансель. Та самая «вечно невинная жена», которая уже три года изменяет своему старику мужу с кем придется, но при этом лекарь делает ей справки, что она чиста.

Мда, похоже мой друг пошел по наклонной…

Но для меня главное, что Джерри сейчас не с Люсьеной, не гуляет в саду, не шепчет ей на ухо сладкие комплименты.

Я выдохнул. Напряжение схлынуло, оставив после себя лишь легкую дрожь и чувство неловкости за свою истерику перед сэром Вагриком.

— Эммм...
– протянул я, не зная, что сказать в кристалл. Но Джерри, видимо, уже все понял, потому что на той стороне послышался приглушенный смешок, а затем он пожелал мне спокойной ночи и отключился.

И тут же, не давая себе времени на раздумья, я активировал снова кристалл. Мне надо было услышать Люсьену и на всякий случай еще раз убедиться.

Кристалл светился, но она не выходила на связь. А я продолжал активировать и активировать под хмурый и недовольный взгляд дознавателя.

Сердце снова забилось быстрей, но уже не от ревности, а от волнения.

— Да? — ответила она. Голос был вялым, тихим, будто она говорила со мной через силу.

— Не спишь?

— Нет. — сказала она. Но показалось, что она явно пыталась казаться бодрее, чем было на самом деле.

И тут я услышал на заднем фоне другой голос — женский, старческий, с ворчливой нотой заботы:

— Я принесла вам отвар. Скорее всего, головокружение от слабости. Вы когда последний раз ели?

Головокружение? У Люсьены?

— Ты что, не ешь?! — зарычал я. — Джерри совсем с ума сошел и не кормит?!

— Ваше благородие, — перебила Люсьена меня, и в ее тоне вдруг прорезался холод. — Я сама могу позаботиться о своем питании. А теперь извините, мне пора.

— Люсьена, подожди, я хотел сказать...