Чтение онлайн

— Почему вы мне ничего не сказали?

Губы ее открылись, однако Суинь хранила молчание. Кто бы поверил, что Лин-гуйфэй, великая соблазнительница, никогда не знала мужской ласки? В глазах щипало от внезапно нахлынувших слез, которые, она надеялась, милосердно сокроет тьма.

Резким и яростным движением Ли Тао подхватил с пола халат, потом отбросил его в сторону и встал. Его мускулистое тело поглотила тень, и он выбежал из комнаты, оставив ее сидящей среди вороха шелка.

Ли Тао захлопнул за собой дверь в опочивальню. Он запустил в волосы растопыренную ладонь, отказываясь признать разлившееся по всему телу удовлетворение. Его кожа все еще хранила аромат жасмина — ее аромат. Словно вживую он видел перед собой ее чувственные глаза, бледную кожу и совершенные губы. Ли Тао схватил шаровары и нетерпеливо натянул на себя.

Ложь. Все, что касалось Лин Суинь, была прекрасная, непостижимая ложь. За возбуждающими царапинами ее ногтей, впившихся в его спину, и ощущением ее тугой плоти, изысканно сжавшей его естество, последовал шокирующий разрыв пелены ее девственности. Имперский символ красоты и женской чувственности оказалась невинной девицей.

Он взял ее быстро, словно защищаясь, прибегнув к той единственной защите, которая ему оставалась. Ходили слухи о том, что Лин Суинь нашли в притоне квартала удовольствий Лояна. Она околдовала Божественного императора одним только взглядом. После ночи, проведенной с ней, император Ли Мин позабыл про всех остальных женщин.

Разве не обольщала Лин-гуйфэй его самого каждым словом и чувственным взглядом? Была ли ее неприступность вызвана жеманством или невинностью? До того самого момента, когда Ли Тао вошел в нее, она отвечала ему с неуемной страстью, ошибочно приписываемой им опытности. Он без сил уселся на край постели и принялся тереть руками виски.

Ему следовало отбросить все, что было ему известно о госпоже Лин. Она не соблазняла Жу Шаня, во всяком случае, не своим телом. При мысли об этом его настигло мгновенное облегчение, сменившееся волной гнева. Суинь не принадлежала ему, однако Ли Тао не мог выкинуть мысли о ней из головы. Она отдалась ему. Именно ему, а не любому другому мужчине.

Когда он покинул ее, в глазах ее застыла подлинная грусть. В тот момент Ли Тао больше не знал, где правда, а где ложь. Он никогда не поймет эту женщину. Стоило ему сжать ее в объятиях, как она исчезала, ускользая из рук, будто для того, чтобы специально позлить его.

После того как за ним захлопнулась дверь, Суинь еще долгое время оставалась сидеть на холодном полу. Ли Тао давно покинул ее, однако призрак его ярости продолжал парить в воздухе, невыносимо ее тяготя. Она медленно завязала тесемки коротенькой исподней рубашки и накинула на плечи одежду.

Так же как и вся Поднебесная, Ли Тао верил легендам и слухам. Разве другой на его месте не был бы разочарован? Богиня не оправдала свою легендарную славу.

Лин Суинь очень хотелось свернуться калачиком на полу. Наконец-то с нее свалилась эта ноша. Божественный император упокоился с миром, его девственная «драгоценная супруга» получила свободу. Однако облегчение смешивалось с чувством пустоты и потери, которое она была не в силах понять.

Когда Суинь попыталась подняться, ноги ее дрожали. Она распрямилась, держась рукой о стену. Много лет назад молодая наложница обрекла себя на то, чтобы никогда не знать любовной ласки. Незначительная жертва за жизнь в роскоши и безопасности. В такой безопасности, какая возможна только в императорском дворце. Лин Суинь подавляла в себе стремления и надежды, пока Ли Тао не разбудил в ней желание. Внезапно ей захотелось всего этого, захотелось «облаков и дождя» и всей Вселенной, сокрытой в слиянии их тел. Всего того, о чем говорили любовные «руководства» и стихи. Чувств, о которых девушки шептали друг другу в темноте.

Эта таинственная и неизвестная ей доселе сторона отношений между мужчиной и женщиной оказалась вовсе не такой потрясающей и страшной. Ожидания и желания были больше, чем сам акт физической близости. Хозяйка Лин всегда твердила ей об этом. Почему тогда Суинь по-прежнему так тянет к Ли Тао? Ей было хорошо известно о физической боли, которая сопровождает первую близость, однако она не ожидала, что это ощущение окажется столь глубоким, заставит ее сердце мучительно болеть и жаждать повторения.

Суинь покинула комнату. Коридор казался пустым и необитаемым. Затаив дыхание, она всмотрелась в открывавшийся перед ней темный проход. Ей не хотелось бы встретиться сейчас лицом к лицу с Ли Тао, когда все чувства и мысли ее находились в таком хаосе и беспорядке. С тайной покончено. Следовало продолжать жить дальше.

С каждым шагом тупая боль между ногами напоминала ей о страстном и безудержном занятии любовью с Ли Тао. Он вел себя с ней грубо, однако его ласки были желанны для нее. Первое его проникновение внутрь ее наполнило Суинь страхом, радостью и оставшимися без ответа обещаниями. Его показавшееся сначала почти невыносимым вторжение потрясло ее, вызвало неизведанные ощущения. Единственное, о чем она сожалела, был обман с ее стороны. Ли Тао не мог даже смотреть ей в лицо, когда выбежал из комнаты.

Сад был погружен в темноту, лишь у входа горел одинокий фонарик. Суинь накрыла волна пустоты и одиночества. Она больше не могла здесь находиться. Стражники что-то кричали ей вслед, однако она не обращала на них внимания. Суинь забежала за дом и остановилась у края ущелья, пойманная в ловушку. За ее спиной раздавались протестующие вопли стражников.

— Оставьте меня одну! — крикнула она.

Глубокой ночью ущелье разверзлось перед ней подобно зияющей бездне. Пронизывающий, холодный ветер пробирался под полы ее одежды, впивался в лицо жалящими иголками. Когда она покинет бамбуковый лес и этот дом, подумала Лин Суинь, ее не будет ожидать ничего, кроме одиночества и бесконечной полосы тихих и пустых дней.

Впервые Суинь дала волю слезам. Они текли по щекам, закрывая пеленой глаза… Ночная мгла скрылась в тумане. Ли Тао пробудил в ней стремления, далекие от физического желания. Всю жизнь ее покупали и продавали. Суинь думала, что для того, чтобы стать свободной, ей достаточно вернуться обратно на реку, в дом, где она будет принадлежать только себе и никому другому. Обретет безопасность. Однако это уже не казалось ей достаточным… Сквозь завывания ветра Суинь услышала шум шагов.

— Лин-гуйфэй! — Это был голос Ли Тао.

— Не называйте меня так.

Она вытерла слезы резким движением руки и повернулась к нему. Из одежды на Ли Тао было только исподнее. Он стоял босыми ногами на холодном камне, и его белая рубаха резко выделялась в ночной мгле. Собравшиеся позади него стражники выглядели смущенными и встревоженными.

— Вам не о чем беспокоиться, наместник. Мне некуда бежать.

Его лицо было освещено луной. Гнев, который она хорошо запомнила, испарился.

— Вернитесь в дом.

Ли Тао не приближался к ней вплотную, тело его казалось неподвижным. Он выглядел обеспокоенным, почти испуганным, но, может быть, Суинь просто неправильно прочла выражение его лица. Наместник Ли не боялся ничего, даже самых страшных демонов ада.

— Вы явились сюда, чтобы потребовать остаток своей ночи? — цинично поинтересовалась она.

Сердце замерло у нее в груди. Суинь отвернулась, чтобы больше не видеть его, и пристально всмотрелась в бездонную пропасть. Он резко выдохнул позади нее.

— Пожалуйста, вернитесь. — Слова царапали ему глотку. — Я оставлю вас в одиночестве. Я не трону вас.

Суинь не хотела оставаться в одиночестве. Она и так провела уже много бесконечно одиноких лет. Ли Тао протягивал ей руку, на его лице была написана глубокая тревога. И почему он не мог быть просто безжалостным военачальником? По крайней мере, она знала, как обращаться с подобными мужчинами.