Чтение онлайн

С неожиданным взвизгом подскочил еще сонный Релкин.

А потом вспыхнул слепящий зеленый свет, словно пронизавший ногу дракона. Вспышка мгновенно погасла, оставив лишь запах озона и мешанину криков и визгов, летевших с площади. Примерно через полминуты зрение восстановилось.

— Моя нога чешется! — объявил Базил. — О, фу-у! Она действительно чешется.

Он потянулся почесать рану и обнаружил, что обломок копья больше не торчит у него из ноги. Зуд шел изнутри ноги, где почесать не было никакой возможности.

Релкин обнаружил исчезновение копья мгновением позже.

— Исчезло! — вскричал он.

Новая надежда расцвела в нем. Невероятная надежда.

Окружающие подошли ближе, осмотрели рану и, удивленные, отошли.

— Наконечника копья нет. Рана глубокая, но пустая.

— Положите меда подсушить ее, — сказал Релкин.

— Она и сама очень быстро заживет.

— Она чешется. Ох, чешется.

— Может быть, но она выглядит так, что любой хирург подумал бы об ампутации.

— Лучше умереть. Но что-то приходило. Думаю, этот твой друг. Оно было здесь долго. Оно не говорило, но я знал, что оно здесь. А потом вот это.

— Я думаю, оно станет доброй силой в мире. Интересно, чем оно будет.

Позже Релкин вернулся в Пирамиду и спустился в катакомбы, где лежали десять тысяч.

— Не знаю, можешь ли ты меня слышать, захочешь ли слушать. У тебе могут оказаться более важные занятия, но я хочу поблагодарить тебя за спасение моего дракона. Я тебя разбудил, ты спас моего дракона. Счастья тебе, кем бы ты ни был.

Не было ответа от тихих фигур, лежащих в своих каменных постелях. Но потом, когда Релкин уходил, он ощутил дрожь, пробежавшую по его телу, и ощутил рядом присутствие чего-то, как было перед тем, когда он встал на поле Игры. Каким-то образом оно на него смотрело. Разговаривать оно не умело, это он понимал, но все же снова поблагодарил его и ушел.

Дымы рассеялись; булыжники остались лежать там, где упали. Дни в разрушенном городе выстроились в недели. Нога Базила быстро заживала, руки Релкина — тоже, а вот нос его никогда уже не будет похож на прежний.

Потихоньку на смену хаосу в городе начал приходить новый порядок. Новое население, составленное теперь из бывших отверженных, заняло места в уцелевших красивых домах, колледжах и дворцах. В них теперь работали бывшие рабы и бывшие эльфийские лорды. Некоторые лорды и леди, в их числе леди Цшинн и лорд Рэзион, получили должности врачей и администраторов.

Среди бывших рабов и вольных охотников, ставших теперь правящим классом, арду не было. Народ арду решил вернуться на родину, и хвостатые люди уже начали уходить большими группами, направляясь вверх по реке в Земли Ужаса и на Равнину Трехрогих.

Бывшие торговцы, занимавшие раньше западные районы города, выпутались из этой истории более или менее успешно. Они платили неустойки, давали взятки и вскоре восстановили свои позиции в системе связи Мирчаза с остальным миром. Постоялые дворы отстроились, только вот страховые взносы сильно возросли.

Релкин приобрел себе фургон каменщика и шестерку сильных лошадей. Когда пришло время уходить, они с Базилом присоединились к каравану, направлявшемуся на юг, к берегу моря. В тот же день Лумби с очередным отрядом арду отправилась на родину.

Лумби и Релкину удалось пройти кусок пыльной южной дороги за городскими воротами последний раз вместе. В середине каравана, вдали от глаз других арду, они насладились последним поцелуем.

— Мне горько видеть, что ты уходишь, Лумби.

— Релкин, у нас с тобой была любовь. Это была настоящая любовь, но мы из разных миров. В твоем мире я не могла бы жить. Я была бы там единственной хвостатой. Ты должен вернуться домой. Там ждут тебя.

Релкин понимал, что она права, но память о сладком времени на реке еще держала его. Так трудно позволить ей уйти.

— Я никогда не забуду тебя, Лумби.

— И я никогда не забуду тебя, Релкин. Потом они присоединились к остальным арду, и Релкин попрощался с Иумом, Уолом и великаном Норвулом.

— Мы сделаем племя сильным, — сказал Норвул. Релкин чувствовал, что Норвул станет первым вождем племени Арду. Норвул узнал бездну нового о мире и много передумал. К тому же физически он был одним из самых представительных арду — шести футов высотой, с крепкими мускулами — великий воин и сострадательное сердце. Релкин подумал, что это отличное сочетание для работы, которую придется делать вождю.

Иум, и Уол, и Релкин — все обнялись. Они были охотничьими братьями, и еще Релкин знал, что Иум и Уол пронесут идею племени через всю свою жизнь. Если Норвул станет вождем, они станут его старшими капитанами.

Лумби и остальные простились с драконом. Лесной бог уходил, возвращался во внешний мир, которому принадлежал. Арду подчинились решению лесного бога, хотя им будет его очень недоставать на стоянках Равнины Трехрогих.

— Прощай, Лумби, друг драконов. Вдруг Лумби стало очень трудно говорить.

— Лумби пыталась стать драконопасом. Не получилось.

Дракон покачал головой:

— У Лумби получилось. Дракон всегда будет помнить Лумби.

Пора. Релкин взобрался на козлы массивного фургона. Подобрал поводья и щелкнул кнутом, понукая упряжку. Это были прекрасные животные, отлично обученные и привыкшие возить тяжести. Базил вполне заслужил путешествие в такой повозке.

Они оставили арду распевающими свои старинные песни, и караван пошел в дальний путь, приминая колесами пыль долгой дороги на юг.

Релкин купил фургон и упряжку на золото, которое нашел в разрушенном доме Мот Пулка. Двадцать золотых таби, спрятанных в полых кирпичах, замурованных в стену. Огонь опалил стену, и один из кирпичей треснул.

Глаз Релкина заметил золотой проблеск, юноша разломал кирпич, и оттуда выглянул золотой таби — маслянистый гладкий кубик чистого золота.

Теперь девятнадцать этих таби были зашиты рядком в новый жилет Базила, который тот надел под остатки джобогина. Впрочем, если заменить изодранные куски кожи и порванные ремешки, джобогин вполне можно отремонтировать.

Путешествие по южной дороге было мучительным. Она вилась длинными петлями через горные хребты к узкой приморской долине.

Всю дорогу шел дождь, постоянная холодная морось, испытывавшая терпение Релкина. Базил завернулся в широкий плащ и оставался более или менее сухим в прыгавшем на скверной дороге фургоне.

Первой горной грядой был Миндор — ряд пиков средней высоты, поросших по склонам деревьями и лишь изредка украшенных снежными шапками. Затем задача усложнилась — нужно было перебраться через Ат Гахут, могучие горы с длинными скалистыми ребрами, снежными полями и ледниковыми плечами. Этот участок дороги был очень тяжел, и Базилу приходилось то и дело выходить из фургона, чтобы лошади могли преодолеть подъем. Воздух здесь был разреженным, дышать было трудно, холод, казалось, пробирал до костей. Однако в конце концов они все-таки добрались до вершины хребта и взглянули сверху на зеленую равнину и далекий океан.