Чтение онлайн

— А, это вы, — медленно произнесла она, — что ж… Извольте сопроводить меня в мои покои.

Вельмина торопливо сделала книксен. Предчувствие дурного усилилось, но пока что… она не совсем понимала, где опасность. Возможно, не стоит им вдвоем с принцессой уходить с бала? Но ослушаться короля тоже невозможно. Итан будет беспокоиться…

— Идемте, ваше высочество, — сказала она, пытаясь перекричать надсадное подвывание фаготов и лязг тарелок.

Женевьева шла первой к выходу. Вельмина торопливо поклонилась королю, поймала его недовольный взгляд, и поспешила следом.

Не выкинула бы принцесса чего-нибудь… этакого, о чем все потом пожалеют.

Стоило им выйти в полупустой коридор, Женевьева буквально взорвалась магией. В пол ударили молнии — хорошо, что пол был каменным. Откуда-то материализовалась большая жаба, и, тяжело прыгая, попыталась спрятаться в темный угол.

— Ненавижу его, — зло процедила Женевьева.

Искры с ее пальцев сверкнули, вонзились в несчастную жабу, мгновенно обращая ее в кучку пепла. Вельмину передернуло. И Женевьева внезапно преобразилась в ее глазах: она больше не была красивой и жалкой. Теперь… Эта никчемная, ни в чем не виноватая жаба, убитая просто так — она как будто отодвинула чуть-чуть ту ширму благопристойности и наносной доброты, за которой пряталась истинная Женевьева. Принцесса была жалкой — и недоброй, вот какой она была на самом деле. Жаль, что не сразу получилось все это рассмотреть.

– Он ваш отец, он печется о вас, — напомнила Вельмина.

Получилось очень сухо и холодно, и Женевьева как будто поняла, что только что произошло. Горько улыбнулась, торопливо пытаясь прикрыться образом страдающей несчастной девушки.

— Ардиан попросил моей руки у короля, — как будто оправдываясь, сказала Женевьева, — но отец ему снова отказал.

— Я понимаю, — Вельмина кивнула, — идемте, ваше высочество.

Несколько минут шли молча, торопливо минуя беззаботно болтающих придворных. Наконец Женевьева не выдержала, схватила Вельмину за руку.

— Вы… вы из-за жабы так огорчились?

— Меня огорчает все, что происходит с вами, ваше высочество, — сдержанно ответила Вельмина.

А сама подумала — вот оно, почему фрейлины от нее разбегаются. То, чему не придают значения девочки-одногодки принцессы, в глазах женщины старшего возраста может выглядеть просто отвратительно. С возрастом начинаешь ценить и чужую жизнь, пусть даже жизнь простой жабы.

— Я его люблю, — мрачно сказала Женевьева, — ну хотя бы вы должны понимать, каково это. Мечтать быть с тем, кого любишь — и не иметь такой возможности только из-за того, что отец начитался глупых книжек.

— Возможно…

— Что — возможно? — голос принцессы внезапно сорвался на вульгарный визг, — я же вам сказала, дура вы этакая, что нашла еще онду книгу! Ту, которую от меня специально прятали! И там… там все сказано о том, что ничего плохого нет в браке двух магов, понятно?

«Нам стоило бы отсюда уехать, — только и подумала Вельмина, — коль уже и до оскорблений дошло. А дальше? Дальше она мне глаза выцарапает?»

Женевьева, осознав то, что сказала, умолкла и сквозь слезы посмотрела на Вельмину. Потом почесала запястье, рассыпая по полу крошечные фарфоровые чешуйки.

— Ну вот… Теперь и вы от меня уйдете, да?

Понурившись, она побрела дальше по коридору. Вельмина постояла-постояла, глядя, как светлая фигурка перемещается от одного стрельчатого окна к другому, и пошла следом. Говорить с принцессой не хотелось. Виноватой себя Вельмина тоже не чувствовала. Впрочем, и особой жалости к принцессе теперь не было… почему-то. Хотя, глупо это, наверное — осуждать человека только потому, что тот убил жабу. Да, глупо…

До покоев принцессы они добрались, не обменявшись ни словом. Женевьева толкнула дверь, снимая магическую защиту. Оглянулась на Вельмину.

— Зайдите, госпожа де Ронш. Нам… нам обеим надо успокоиться. Выпить чаю, наконец.

Вельмина молча вошла, прикрыла за собой дверь и остановилась, оглядывая гостиную принцессы. Выглядела комната так, словно в ней что-то искали. И в креслах были беспорядочно свалены платья, белье…

— Что… — подняла взгляд на Женевьеву.

Успела увидеть, как принцесса улыбается.

А потом словно потолок комнаты рухнул на голову, и пространство схлопнулось. Вельмина провалилась в кромешную темноту, и, по сути, перестала быть.

***

Голова болела. Перед глазами вертелся все тот же потолок, что в покоях принцессы — расписанный невиданными птицаи и бабочками. Во рту пересохло, язык царапал нёбо.

— Проще убить, — услышала Вельмина мужской голос.

— Не надо, — ответил женский, в котором Вельмина без труда узнала голос Женевьевы.

— Почему?

— Она была добра ко мне. Куда добрее, чем те старые грымзы, которых приставлял папенька.

— Ну и что?

Вельмина облизнула губы. Боль пульсировала в затылке. Это как же так, что она не заметила в комнате Ардиана сразу, как только вошла? И что… теперь? Что они задумали?

Она попыталась шевельнуться, и невольно застонала от острой, резнувшей как бритва, боли в запястьях и в шее. Перед глазами мгновенно потемнело. Выбраться из этой вязкой темноты оказалось уже сложнее. Дыхание сбивалось, сердце выделывало кульбиты.

Над ней склонился королевский маг. Он оперся руками о колени, черный бархат его мантии тускло поблескивал, и с интересом уставился Вельмину.

— Она пришла в себя, дорогая. И все равно, я не понимаю, почему — нет?

— Я уже сказала, — капризно ответила Женевьева.

И тоже подошла. К удивлению, принцесса успела переодеться: сменила бальное платье на куда более практичный костюм для верховой езды. Волосы убраны в простую косу. Женевьева усмехнулась, глядя на Вельмину сверху вниз.

— Я вижу, вам интересно, что же такого случилось. Этот вопрос прямо в глазах застыл. А случилось вот что, госпожа де Ронш. Мы уходим. Я и Ардиан. И плевать я хотела на мнение папеньки. Скажите спасибо, что живы останетесь. Зачем я вас сюда заманила? Чтобы все видели, что ушла я с фрейлиной. Так нас дольше не будут искать. А если будете дергаться, магическая удавка вас задушит. Так что… полежите, госпожа де Ронш, полежите.

Вельмина, глядя на них, хотела сказать Женевьеве… Сама уже не знала, что. Возможно, то, что именно сейчас принцесса совершает ошибку — самую большую, самую ужасную в ее жизни, и что побег с любимым и побег с магом Ардианом не имеют ничего общего.

— Женевьева… — но вместо слов с губ сорвался тихий хрип.

— Говорить ближайшее время она точно не сможет, — удовлетворенно заметил Ардиан.

Потом, усмехаясь, он притянул к себе принцессу и поцеловал ее в губы.

Их поцелуй длился долго, и Вельмина закрыла глаза. Она не хотела этого видеть, этого неправильного поцелуя. Потому что, во что бы ни верила Женевьева, Ардиан ее не любил. В этом Вельмина была уверена.