Чтение онлайн

Как они начали целоваться, Ариана не поняла и сама. Только почувствовала себя снова любимой, снова желанной, снова самым главным человеком в жизни Лила. Им не привыкать вытаскивать друг друга из лап смерти. Лишь бы Лил не сомневался, что это возможно. И помог ей… отвести беду…

Его руки скользили по волосам, шее, плечам, гладя, стискивая, прижимая к себе, лишая последних связных мыслей. Впрочем, тех и так было слишком много за последние дни. В отличие от мужниных ласк. Нежных, как первые весенние цветы. Необходимых, как воздух. Волшебных, как и все их отношения.

— Люблю, — кое-как выговорила Ариана, глядя в шалые от счастья любимые глаза. — Пообещай, что больше никогда не будешь в этом сомневаться. И так меня пугать.

Лил смущенно сжал прядь ее волос. С ума можно было сойти от происходящего. От нежности и признаний Арианы жар спадал и боль отступала. Не зря он когда-то ее колдуньей назвал.

— Колдунья и есть, — пробормотал он. Ариана покрылась прелестным румянцем, безмерно порадовав Лила. Болван еще чересчур мягкое определение для него. И как только Ариана все время его прощает? — Я объяснить хочу, — решился наконец он, — даже если после этого ты поймешь, что зря меня спасала…

— Ох, — Ариана не удержалась и дернула его за ухо, выражая свое возмущение. — Я завяжу тебе рот и буду освобождать его только для поцелуев.

Лил усмехнулся: его бы, пожалуй, это устроило. Но тут же посерьезнел.

— Так и будешь считать, что мне нравилось наблюдать за страданиями Дарре? — напряженно спросил он. Ариана покачала головой и ткнулась лбом ему в лоб.

— Прости, — неожиданно прошептала она. — Я же лучше всех знаю, что нет в тебе жестокости и не было никогда. И как ты любишь заботиться обо мне, знаю. И что ты жизнь свою готов отдать ради нашей семьи. Просто… Снова позволила страху затмить разум. И едва не накликала беду.

— Теперь придется меня лечить, — лукаво заметил Лил, чувствуя, как отпускают надуманные проблемы. Надо же, как просто все разрешилось. Как Ариана все разложила по полочкам, убедив его самого в том, что не было у нее поводов для разочарования. Почему же он не смог? И позволил себе зайти так далеко?

Все же страх потерять Ариану был самым большим кошмаром его жизни.

— Именно этим и займусь, как только приведу твою ногу в порядок, — точно таким же тоном ответила Ариана. Прижалась к его губам долгим сладким поцелуем с обещанием продолжения. Лил влюбленно выдохнул ее имя, и она, рассмеявшись, направилась к окну. Окликнула Вилхе, попросив подняться к ним в спальню.

— Хочешь рассказать детям? — озабоченно спросил Лил, прикрывая изувеченную ногу, чтобы не шокировать ее видом сына. Ариана кивнула и присела на кровать рядом с мужем.

— Думаю, им будет полезно знать, что ты тоже не железный, — заметила она. — Почему-то мне кажется, что ты это оценишь.

Лил понял истинное значение ее слов, только когда Вилхе вызвался немедленно отправиться в госпиталь за доктором или как минимум лекарствами; Дарре пообещал, что все дела в доме будут выполнены в лучшем виде; а Ана принесла ему в постель тарелку каши и принялась кормить с ложечки.

— Ты у нас один, папочка, — заботливо заявила она. — Пожалуйста, отдыхай и поправляйся поскорее. Чтобы мама больше не плакала по ночам.

Ариана снова вспыхнула и отвернулась, смущенная невольно выданной дочкой тайной. Не хотела она, чтобы Лил об этом знал и чтобы снова поставил себе это в вину. Но слово не воробей, теперь придется расхлебывать.

Лил незаметно сжал ее руку, вынудив посмотреть ему в глаза. И сказал, глядя на Ариану, хотя вроде бы отвечал дочери:

— Обещаю, что маме не придется больше плакать.

— Разве что от счастья, — утерла непослушную слезинку Ариана. И Лил ей улыбнулся. Самой светлой улыбкой на свете…

Пропущенная сцена

Дарре проснулся в холодном поту.

Сон отбило напрочь, а ведь он всего лишь вспомнил вечерний разговор с Вилхе. Брат радовался примирению родителей и говорил, что раньше они никогда не ругались. Дарре улыбался, как болван, ощущая, что беда прошла стороной, и только среди ночи все понял.

Словно кнут прошелся по искалеченной спине — так, что слезы на глазах выступили. Его вина в их размолвке — и нет в этом никаких сомнений. Покуда Дарре в этом доме не появился, Ариана с Лилом жили душа в душу, ни секунды друг в друге не сомневаясь и во всем поддерживая. А неделю назад…

Он отлично помнил взгляд Арианы на мужа после своего оборота. Как бы ни сжигала тогда боль в спине, а взгляд этот обжег в сто крат сильнее. Не простила Ариана Лилу показавшейся черствости. Дарре не сразу разобрал, почему Эйнард говорил, что другу теперь достанется. А нынче глаза открылись.

Виноват! Виноват! Виноват!

Да что ж он за существо-то такое, только всем мешает! Родители еще до рождения бросили, приемная мать терпеть не могла, новая семья божью немилость заслужила, едва только с ним связалась. Может, проклятие на нем какое, потому и отворачиваются все? Может, драконы знали об этом, потому и избавиться старались, а людям о проклятии неведомо, вот и страдают они теперь ни за что? Не зря же боги его в плен заманили и на растерзание двум уродам отдали. Он сдохнуть у них должен был, а не цепляться за ошметки бессмысленного существования! Тогда и страдать никому бы не пришлось!

А он жизнь выпросил. Как будто не знал, что никогда она ему не будет в радость. Не нужен он богам. И новой семье не нужен.

Дарре дернулся с кровати, но спину свело судорогой, впечатав в матрас. Он вцепился зубами в подушку, чтобы не завыть от страха и отчаяния. Он должен уйти, должен! Освободить Ариану и Лила от своего проклятия! Не позволить богам разрушить эту семью и их мир! Пусть лучше ему одному весь гнев их достанется — не привыкать! Лишь бы не брать на душу такой грех. Который невозможно простить.

Дарре судорожно вдохнул. Собраться, заставить себя! Он же заранее знал, что такое благоденствие долго не продлится. Набрался сил, залечил хозяйские отметины — пора и уходить. Пока не стало слишком поздно. Ариана и Лил никогда ему на дверь не укажут, собой пожертвуют из жалости, да только не по плечу ему такой камень на сердце. Слабак и трус! И смел еще на будущее надеяться. Какие-то сцены из чужих жизней рисовать. Как с Вилхе на охоту пойдут — руками куропаток ловить. Как для Аны горку из снега построит — Дарре видел такие на зимних гуляниях — и как она будет скатываться с нее с веселым смехом, от которого в груди горячо становилось. Как по весне вместе с Лилом порядок на заднем дворе наведет: там и баня обновления требовала, и курятник неплохо расширить было бы. Как Ариана с гордостью назовет его настоящим мужчиной, забыв о том, что он был всего лишь их покупкой. Изувеченным драконом, так глупо и отчаянно надеявшимся на чудо.

Он бы все отдал, только чтобы дверь спальни сейчас открылась и на пороге показалась Ариана. Чтобы она снова присела к нему на кровать, снова обняла, как неделю назад, снова сказала что-то такое, от чего все предыдущие мучения позабылись бы напрочь. Пусть уговорит, пусть убедит его в том, что все не так, как казалось! Что нет его вины в их страданиях! Что он на самом деле Дар, а не Проклятие!

Дар…

Дарре зажмурился, размазывая о подушку отвратительные слезы. Сколько времени у него осталось? Надо уйти до рассвета, чтобы не наткнуться ни на кого в доме. Иначе сил не хватит. Расквасится, зайдется в жалости к себе, да так и не переступит ставший родным порог. Мужчина, Энда его подери!