Чтение онлайн

Увы, леди, в отличие от Форгина, к директору не пошлёшь…

— На меня напал тигр, — сообщила я.

А что? Они водятся неподалёку, об этом всем известно. Иногда и до самого замка добегают, как рассказывал кто-то из парней.

— Ничего себе, — всполошились все и сразу.

— Я не справилась, но в последний момент появился лорд Эрвин и убил хищника.

— А ты? — воскликнула Дорина обеспокоенно. — Ты как? Не ранена?

Я отрицательно качнула головой.

Леди снова переглянулись, кто-то даже посочувствовал. И кажется всё понятно, можно переключаться на другую тему, но тут зараза-Пенелопа выдала:

— Появился? В последний момент? — И совсем задумчиво, причём без шуток: — А ведь воплощённые часто чуют опасность, которая грозит их возлюбленным. Видели, как директор сорвался, когда господин Форгин сказал, что Августы с нами нет?

На пару бесконечных секунд звуки исчезли, сокурсницы онемели, а я вместе с ними.

Но потом Миоль очнулась и парировала пренебрежительно:

— Влюблён? В неё? — И такой взгляд, словно я последняя страшилинка. Кривая, косая и без тени ума.

Флавия закивала, поддерживая бледную:

— Кто он и кто она? Ну какая там любовь? Вы что придумали.

С сутью об отсутствии любви я была согласна, зато всё остальное…

Кто-нибудь может объяснить, чем эти две «удивительные красавицы» лучше меня?

— Не знаю, — продолжила бледная Миоль. — Как по мне, лорд Эрвин… если и влюбится, то не в Августу точно.

— А в кого? — я вздёрнула подбородок и подпустила в голос высокомерия.

— Не знаю, — Миоль дёрнула плечом. — Просто не в тебя.

— Ты слишком… — вновь поддержала Флавия, но запнулась, так и не придумав какая такая «слишком». — Одним словом не такая!

Глупые нападки. Даже не обидные, а просто бесящие. Но злость на сокурсниц вспыхнула и погасла, не выдержав конкуренции с кое-кем другим.

Лорд Эрвин. И дело даже не в последнем вопиющем происшествии, а в его личности в целом. Здесь и сейчас я выдержала и промолчала, но спустя пару часов, за небольшим девичьим чаепитием, с языка слетел волнующий меня, но очень неоднозначный вопрос:

— Девочки, что вы думаете о распутных мужчинах?

В гостиной повисла изумлённая тишина, кто-то закашлялся.

Несколько долгих секунд Дорина, Валетта и Пенелопа — а обращалась я исключительно к ним! — раздумывали, а потом Пенелопа спросила:

— Это ты опять об Эрвине?

Я ощутила, как вспыхивают щёки и поспешила заверить, что директора вопрос не касается и речь вообще о другом.

— О чём другом? — не поняла Пенелопа.

— О том, что есть мужчины, которые ведут себя вопиюще, позволяют себе соблазнять чужих жён, нарушать приличия и вытворять такое, за что любую девушку, даже неблагородную, давно бы подвесили на позорном столбе.

— Так я и говорю — об Эрвине, — повторила Пенелопа.

— Да нет же! — продолжила настаивать я.

Говорила и ощущала себя полнейшей дурой, ведь отсылка к директору была слишком очевидной. Вот как можно, Августа? Ты никогда не была излишне сдержанной, но открыто поднять такую тему — абсолютный перебор.

В итоге, невзирая на все мои протесты, разговор опять свернул к любителю светить телом под чужими балконами…

— О да, я слышала о его похождениях, — кивнула Пенелопа.

— У него скверная репутация, — нехотя признала Валетта.

— А помните? Два года назад такие скандалы печатали в светской хронике! — включилась продажная Флавия, которую не спрашивали.

Миоль в кои-то веки промолчала, а Дорина неожиданно сказала:

— Вообще, я слышала от отца, что лорд Эрвин не так уж плох.

Эта фраза была как увесистый булыжник, упавший в воду. Просто бульк, и всё тихо, а по воде угрожающих размеров круги.

Отец Дорины, кроме прочего, занимал высокий пост при дворе и отличался ну очень строгим нравом. Я вообще не понимала, как он отпустил дочку в Высшую Военную школу. Может, как и мои, надеялся, что Дорина отсюда сбежит?

— Отец говорит, что Эрвин больше кичится, — продолжила наша лидерша. — И что половина тех скандальных статей, кстати, — она повернулась к Флавии, — выдумка от первых до последних строк.

— Мм-м… — протянула Валетта задумчиво.

Тут и Миоль ожила…

— Мой четырёхъюродный дядя служит младшим советником его величества Сарроса, и он говорил, что Эрвин бесит всё семейство, но лорд действительно неплох. Таскается не чаще других, а может и реже, просто громко. Мол, в Эрвине до сих пор играет юношеский максимализм. Ему нравится кураж.

Я выслушала и всё-таки закатила глаза: ну правильно, давайте оправдывать этого распутного сластолюбца!

— А ещё он очень честный, — добавила Дорина с железной убеждённостью.

Ага. Скажите это той, кого лорд на собеседовании оболгал!

— Но он большой противник браков, — кивнула Миоль. — Как-то заявил его величеству, что брак — пережиток прошлого, рабский ошейник для обоих, и что он сам попадать в эти путы не намерен. Даже милорда Рагара… — Миоль понизила голос и подалась вперёд: — …однажды подкаблучником назвал.

Все ахнули. Просто Рагар — принц, один из сильнейших драконов континента, и спорят с ним только самоубийцы.

— А Рагар? — озвучила общее любопытство Валетта.

— Посмеялся, — Миоль отодвинулась и приняла расслабленный вид.

И всё хорошо, даже замечательно, только вопиющих наклонностей нового директора это всё не отменяло! А из того, что здесь прозвучало, я сделала вывод:

— То есть вы не осуждаете мужское распутство?

Девчонки дружно вскинулись, посмотрели недобро.

— Конечно осуждаем, Августа! — ответила Валетта. — Но лорд Эрвин не такой.

Я подавилась воздухом, а Дорина…

— То есть может и такой, но давай не будем драматизировать? Предлагаю не сплетни слушать, а судить по поступкам. По его делам!

Сразу вспомнились «его дела» в мой адрес за последнее время — рычания, шипения, наряды вне очереди, и прочие попытки довести до белого каления. Про спасение от кшэрра я тоже не забыла, но…

— К тому же людям свойственно взрослеть и меняться, — добавила Дорина.