Чтение онлайн

— Я ненадолго, у меня работа.

Ну, вот это прямо-таки новость, которая меня нисколько не огорчала. Если бы ты сразу развернулся и ушёл, я бы даже дышать начала легче. Этот брат вызывал у меня странное, неуловимое чувство тревоги, не страха, но чего-то такого… настороженного. В его присутствии мне было неуютно, будто он слишком внимательно за мной наблюдал и видел больше, чем мне бы хотелось показывать.

— О чём ты хотел поговорить? — я не желала затягивать этот разговор, но Миар явно пришёл с какой-то целью, и поэтому предпочтительнее было бы как можно скорее её выяснить.

— О вас с моим братом, — его взгляд стал чуть более изучающим, а голос — хм… как будто бы пытался быть мягким, но от этого мне стало только неуютнее. — С твоей стороны чувствуется какой-то холодок. Скажи мне честно, у тебя нет чувств к Лиаму?

Я моргнула, чувствуя, как внутри нарастает непонимание, раздражение и что-то ещё, чему пока не могла подобрать название. Вот уж что-что, а обсуждать свои чувства к его брату с самим Миаром мне сейчас меньше всего хотелось.

Ого-го! Ну и поворот, такого я точно не ожидала. Вот что здесь скажешь? Человек рисковал жизнью ради меня, а я его так вот просто бортану? Мол, «Ты знаешь, что-то ты мне не нравишься, уж прости». Ну да, шикарный вариант, после такого можно и совесть на покой отправлять. Блин, что же ему ответить? Может, всё-таки сказать правду?

— Миар, я отвечу, только обещай, что это останется между нами, — решилась, глубоко вдохнув. Эх, была не была, доверюсь старшему брату Лиама.

— Обещаю, — Миар тут же кивнул, а затем пальцем прочертил что-то в воздухе. Я чуть прищурилась. Это был… нотный знак? Что за странности? Ладно, бог с ним, может, у него такие заморочки.

— Так вот, — я постаралась сосредоточиться и продолжить. — Понимаешь, я совершенно не помню ни тебя, ни твоего брата. Для меня Лиам — абсолютно посторонний человек.

Божечки, простите меня все, кому это может быть больно, но лучше уж сказать правду, чем ломать комедию.

— Как не помнишь? Совершенно? — Миар смотрел на меня с таким ошеломлением, будто я только что заявила, что собираюсь улететь на Луну завтра утром.

Я утвердительно кивнула.

— А Кощеикуса, Ягульку? — Он таращился на меня так, словно сейчас я должна была радостно подпрыгнуть и воскликнуть: «Конечно, помню! Как же без них!».

А я в ответ хотела только покрутить пальцем у виска. Кого?!

— Эм… Сказочных персонажей? — я нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит. — Ну, детство-то я свое помню, сказки мне, конечно, читали. Со старой памятью у меня всё в порядке, подругу свою тоже помню, её нового парня Андрея… — О боже, Машка! Я же ей так и не позвонила! Ну вот что я за подруга?

— Кхм… Ну, хорошо, — Миар чуть нахмурился, но, кажется, принял мой поток мыслей как данность. — А поездку к бабушке? Ты помнишь её?

— Конечно, помню, но при чём тут это? — я слегка напряглась.

— То есть, ты помнишь, что она сломала руку и ты месяц провела у неё?

— Ну да, это же логично, я там жила… — я пожала плечами, не понимая, что он хочет этим доказать.

— А нас с Лиамом, значит, не помнишь? Катание на лодке? — Я покачала головой, хотя по тону парня было очевидно, что он до последнего надеялся услышать другой ответ. — Лепка вареников, сырники?

— Нет, нет и ещё раз нет! Да не помню я вас! — Ой… Кажется, я это прокричала. Потому что этот знакомый незнакомец странно на меня посмотрел, явно не ожидая такой бурной реакции. — Миар, прости… — я сжала виски, пытаясь взять себя в руки. — Но я совершенно вас не помню. Не знаю, почему так. Бабушку помню, деда Степана помню, Кира… Ай!

Резкая боль вспыхнула в голове, будто её сдавили в тисках, не давая вдохнуть. Я застонала, вжимаясь в подушку. Миар тут же подскочил ко мне, обеспокоенно наклонившись, его глаза потемнели от тревоги.

— Ника, что такое? Больно?

Я только и смогла, что кивнуть, сжимая виски и пытаясь сквозь пелену боли сосредоточиться хотя бы на дыхании. Голова будто раскалывалась, но хуже всего было ощущение, будто внутри что-то давило, мешало, не давая вспомнить что-то важное.

— Подожди, я позову доктора! — Миар резко поднялся и выскочил из палаты, а я, тяжело выдохнув, откинулась на подушки. Постепенно боль начала утихать, возвращая мне способность ясно мыслить.

Через минуту парень вернулся, а следом за ним в палату вбежали Яков Степанович и Мила. Врач быстро осмотрел меня, задал несколько вопросов, проверил давление, а потом протянул таблетку.

— Выпейте, это обезболивающее. Если боль повторится — сразу зовите, не ждите.

Я лишь кивнула, проглотив таблетку и прикрыв глаза. Всё, хватит с меня на сегодня. Не хочу ни видеть никого, ни говорить. Просто полежать в тишине. Миар, кажется, намёк понял.

— Что ж, Ника, — его голос прозвучал тихо, но мне показалось, что в нём сквозила какая-то тревога. — Я пойду. Ты поправляйся, мы позже ещё с тобой поговорим.

Я не отреагировала, но парень продолжил:

— И… я оставлю твой рассказ в тайне. Но всё же думаю, тебе стоит поделиться этим с доктором. Похоже, всё не так радужно, как все думают. — Дверь за моим собеседником закрылась, и я осталась одна.

Реабилитация как она есть

А дальше начались однообразные, почти рутинные будни, в которых дни сливались в серый поток, наполненный одними и теми же действиями. Каждое утро, как по расписанию, ко мне заглядывали родные — мама, папа, Кир. Они старались подбодрить меня, приносили что-то вкусное или интересное, проводили со мной около часа, а потом спешили по своим делам, оставляя после себя уютное, но всё же тягостное чувство одиночества.

Затем приходил доктор, за ним — медсестра: осматривали, проверяли показатели, делали уколы, кормили меня пресной, но полезной едой, после чего я снова оставалась одна. Единственной возможностью сменить обстановку были вечерние занятия по реабилитации, куда меня отвозила Мила.

Мои руки, пусть и медленно, но начинали подчиняться мне всё лучше: пальцы ловчее удерживали ложку, а планшет больше не норовил выскользнуть из рук. А вот с ногами дело обстояло куда хуже — казалось, они просто забыли, как держать тело, и даже самая простая попытка сдвинуться с места оборачивалась мучительной борьбой. Единственное, чем я могла похвастаться, — это небольшие движения пальцев. Крохотное достижение, но для меня оно значило многое.

Когда я наконец собралась с мыслями и позвонила Маше, подруга прибежала ко мне в палату буквально через пару часов. Я едва успела удивиться, как она влетела внутрь с покрасневшими от слёз глазами, тут же обняла меня, крепко прижимая к себе, словно боялась, что я снова исчезну. Она переживала, чувствовала себя виноватой, что не была рядом, ведь учёба отнимала у неё много времени, и приезжать чаще выходило только по выходным. А теперь такая новость!

Мы разговаривали долго, почти без пауз. Я рассказывала ей о своём состоянии, о маленьких успехах, стараясь выглядеть уверенной и даже немного оптимистичной, обещала, что вскоре снова стану прежней. В ответ Маша без умолку болтала обо всём, что произошло у неё за это время: о сессии, преподавателях, подработке, но больше всего, конечно же, о своём парне, Андрее. Его я помнила хорошо, ведь с момента нашей первой встречи прошло не так уж много времени.