Чтение онлайн

Его вопрос застал меня врасплох.

Я уже собиралась это сделать, но почему он спрашивает? Неужели… у него есть какие-то сомнения?

Говорят: «Если ты чувствуешь боль — ты живешь»

Миар, кажется, с облегчением выдохнул, услышав мои слова.

— Я думал, ты не захочешь… — произнес он тихо, будто не был уверен, стоит ли говорить это вслух.

Простая, на первый взгляд, фраза, но почему-то она больно задела меня. Как он мог так подумать? Неужели я произвела впечатление человека, которому всё равно?

— Я сама собиралась это сделать, — ответила твёрже, чем планировала, но тут же смягчила свой голос. — Но раз ты зашёл, то даже лучше. Я боялась, что меня не пустят…

На мгновение замялась, но затем, стараясь говорить как можно спокойнее, спросила:

— Как он? — Мы оба понимали, о ком идёт речь, и мне не нужно было называть имя.

— Всё нормально, держится, — ответил Миар, мельком взглянув на меня. — За утро раз пять о тебе спрашивал.

В груди что-то дрогнуло.

— Но я не знал, что ему ответить, — добавил он с оттенком укоризны.

Я сжала губы. Действительно, мне ведь даже в голову не пришло что-то сказать Лиаму заранее… Как он себя чувствовал? Волновался? Ждал? Этот разговор со старшим братом был, наверное, самым длинным за последнее время, если не считать того дня, когда я решилась рассказать ему свою тайну.

— Поможешь мне с коляской? — попросила я.

Миар кивнул и подкатил её ближе, а я, уже по привычке, внутренне напряглась, собираясь пересесть. Однако в следующий момент он неожиданно наклонился, без усилия подхватил меня на руки и, бережно поддерживая, усадил в кресло. Я на секунду задержала дыхание. Это движение оказалось таким естественным для него, но совершенно неожиданным для меня.

— Спасибо, — выдохнула, ощущая странное смешанное чувство — смущение, благодарность и лёгкую неловкость.

— Пойдём? — поспешила сменить тему, нарушая повисшую паузу.

Парень молча кивнул. Мы выехали из палаты и направились к двери Лиама, но не успели добраться до неё, как из-за угла появились врачи. Они выходили один за другим, их лица были сосредоточены, а вслед за ними санитары осторожно выкатывали каталку.

Лиам. Его силуэт, бледное лицо, закрытые глаза… Всё сжалось внутри. Сердце застучало где-то в горле, а пальцы сами сжались на подлокотниках коляски.

— Миар… — голос предательски дрогнул.

Но он уже остановился рядом со мной, не сводя взгляда с брата, и его пальцы едва заметно дрогнули.

Мы двигались молчаливой процессией, я катилась за ними, стараясь не отставать. Гулкие шаги санитаров, ровное дыхание Миара и моё собственное напряжённое сердцебиение — всё слилось в единую тревожную симфонию ожидания.

На нужном этаже лифт открылся с тихим звуком, и нас вывезли в широкий коридор. Лиама повезли налево, и я, будто очнувшись, резко подалась вперёд, стараясь догнать санитаров. Мне хотелось что-то сказать, хоть как-то дать ему понять, что я рядом. Но слова застряли в горле.

Тогда я просто позвала:

— Лиам…

Это было всё, на что меня хватило, но этого оказалось достаточно. Он замер, слабо сжал запястье одного из санитаров и едва слышно прошептал:

— Ника? Ты здесь? — Я кивнула. Но тут же осознала, насколько глуп был этот жест. Он ведь не видит.

— Да, я здесь, — поспешила поправиться. Голос дрожал, и я с трудом сдерживала слёзы. — Лиам… Я буду ждать. — Хотела сказать больше. Хотела поддержать, но просто не смогла — слова застряли в горле вместе с комком отчаяния.

Санитары, заметив моё состояние, ускорили шаг, словно боялись, что я своим волнением передам пациенту тревогу. Лиам не сопротивлялся, его пальцы медленно разжались, и вскоре его увезли за двойные двери.

А я осталась всего в нескольких метрах, не в силах отвести взгляд.

— Ника, всё будет хорошо, — тихо сказал Миар, положив руку мне на плечо. — Его оперируют лучшие врачи страны. Лиам справится, — голос моего собеседника был полон уверенности.

Такой спокойный, такой твёрдый…

Ожидание тянулось невыносимо долго. Шесть часов — шесть бесконечно мучительных часов. Мне казалось, я искусала все ногти, несколько раз пересчитала плитки на полу и вдоль и поперёк изъездила коридор.

Миар же сидел неподвижно, словно каменная статуя. Я завидовала его выдержке, но, возможно, просто не замечала, как он справлялся с тревогой по-своему. Каждый раз, когда кто-то выходил из операционной, я вздрагивала, но это оказывались медсёстры или ассистенты. И вот, когда дверь наконец открылась, когда показался врач, Миар подскочил так резко, что я едва не вздрогнула.

— Всё хорошо, операция прошла успешно, — сообщил доктор. Коротко, сухо, но этих слов было достаточно, чтобы тяжесть ушла с моих плеч. — Его переведут в реанимацию, — продолжил врач, — мы будем наблюдать, но, уверен, пациент быстро очнётся. — Я кивнула и поблагодарила его, ощущая, как усталость свинцовой тяжестью накатывает на плечи.

А Миар…

Я смотрела на него и вдруг поняла, что зря завидовала его стойкости. Парень буквально осел на пол, опускаясь на колени прямо в коридоре. Его руки дрожали, а дыхание сбилось. Он не говорил ни слова, просто закрыл глаза, будто собираясь с силами.

И только сейчас я поняла, насколько ему было тяжело все эти шесть часов. Я считала Нагорного-старшего сильным, думала, что он спокойнее меня, но теперь ясно видела, как напряжение наконец прорвалось наружу.

Какая же я была глупая…

Через несколько минут Лиама вывезли. Я напряглась, но нас тут же остановили — в реанимацию посторонних не пускали. Мы могли только ждать. Вскоре подошла медсестра.

— Завтра утром вас пустят к нему, — объяснила она Миару и посмотрела на меня, оценивающе скользнув взглядом по больничной одежде и коляске. — Лучше пока отдохните. Вернитесь в палату или поезжайте домой.

Я кивнула. Миар тоже. Мы тихо поблагодарили девушку, и парень предложил проводить меня.

— Спасибо… — сказал он так тихо, будто боялся, что голос подведёт.

И я лишь кивнула в ответ. Не дождавшись моих слов, Миар развернулся и просто ушёл.

Я на секунду задержала взгляд на закрывшейся за ним двери, но не стала анализировать поведение мужчины. Какие теперь могли быть догадки? Мы оба оказались вымотаны. Может, он тоже хотел побыть наедине со своими мыслями.

Я лишь пожала плечами и въехала в палату. Здесь было тихо, почти глухо, и эта тишина ласково обволакивала, обещая передышку. С трудом, но всё же перебравшись на постель, я укрылась одеялом. Сегодня был слишком насыщенный день, поэтому я зареклась: никаких книг, фильмов, или размышлений, только сон.