Чтение онлайн

— Ваше Высочество! — первым юлой взвился, оборачиваясь назад, Дорос, по привычке реагируя на довольно распространенное обращение к королевским отпрыскам. Фрона также остановилась и обернулась, но более чинно, как подобает принцессе на таких приемах. Перед братом с сестрой стоял высокий смуглый сын посла одной южной страны, который по своему чину не мог претендовать на руку принцессы, но вполне мог себе позволить приударить за ее фрейлиной.

— Можно украсть Вашу прекрасную спутницу? — южанин отвесил низкий поклон, сверкая белозубой улыбкой и россыпью камней в тюрбане.

— Конечно, только Патрис сорвала голос на недавней охоте, поэтому позвольте ей немного помолчать.

Южанин благодарно кивнул и подхватил Дороса под локоть. Принц только успел оглянуться на сестру, посылая в ее сторону гневные взгляды, как из-за угла навстречу чинно прогуливающейся паре выскочила упитанная борзая, никогда не участвующая в охоте. Булочка, а именно так назвал свою любимицу Дорос еще четыре года назад, узнала хозяина сразу и, повизгивая от радости от встречи, бросилась тому под юбки.

— Никак Шайтан вселился в этого пса, — цокая языком и качая головой, сказал южанин, когда толстый зад откормленной борзой скрылся под подолом голубого платья.

Дорос кокетливо замахал свободной рукой, попытался было приподнять юбку, но вовремя опомнился — он был прекрасной фрейлиной с сорванным голосом, а не тем шаловливым в детстве принцем. Булочка же начала вытворять что-то неописуемое, приплясывая под нижней юбкой и крутясь за своим хвостом. Вдруг сад накрыла большая тень, и сын посла, что-то прошептав на своем языке, крикнул теперь уже вполне понятно:

— Бегите! — и бросился под ближайшее дерево.

Дорос обернулся слишком медленно, чтобы успеть разглядеть огромного дракона, тянущего гигантские лапища к нему. Принц мужественно попытался проткнуть когтистую лапу веером, но этот предмет туалета мало подходил для самообороны. А когда дракон взмыл ввысь, Дорос с тоской понял, что находится в клетке из сомкнутых лап летающего монстра, а к ногам боязливо жмется Булочка, жалобно поскуливая.

***

Бадахильдис нервно махнул крылом, отгоняя от себя назойливую сойку — откуда она вообще взялась в этих краях? Птичка, словно признав в драконе родственную душу, настойчиво крутилась рядом, норовя попасть под мощный удар крыльев — её и так сносило от сильных потоков воздуха. Глупая то ли атаковала магическое создание, то ли заигрывала с ним, пытаясь подстроиться под небывало быстрый темп передвижения, время от времени пристраиваясь под передними лапами. Вскоре маленькой пичужке надоело поспевать за странным собратом, и она устало ухнула вниз. Дракон даже извернулся, чтобы посмотреть, не упала ли сойка в кусты. Но нет, внезапная спутница аккуратно села на ветку ближайшего дерева и принялась деловито чистить перышки. Бадахильдис, мысленно попрощавшись с неожиданной подружкой, полетел ещё быстрее. Ему нужно спешить — праздник может окончиться в любой момент и добычу будет достать сложнее.

Сосредоточившись, дракон припомнил портрет юной принцессы Фроны, второй наследницы на трон Сибхайона, и призвал на помощь магию — еле видимая зеленая искрящая нить понеслась вперед, обгоняя своего создателя, зовя его к цели. Ему повезло, что однажды он виделся с юной дочерью Филандера и смог почти в точности запомнить запах её кристальной, напоминающей чистые льды севера, ауры. Тогда принцесса была совсем еще крошкой, крепкой рукой ухватившейся за узды своего ретивого коня. Бадахильдис был уверен — эта особа станет поистине великой, даже в чужой стране она с корнем вырвет власть и заставит всех стоять на коленях. Поэтому-то он не жалел о предстоящем преступлении, которое, хоть и было постыдно для дракона и его положения, предстояло совершить. Он сейчас больше сочувствовал королю Арвилу — коварному и ничтожному человеку, заказавшему такую дивную игрушку в надежде отхватить лакомый кусочек от соседнего государства. Бадахильдис никогда бы не опустился так низко, если бы не нужда — у Арвила хранилась важная вещь, Амулет Неба, мощный артефакт, когда-то давший вымирающим эльфам крылья, превратив их из сынов земли в детей небес. И чем быстрее Амулет окажется в руках дракона, тем спокойнее ему будет за весь свой род — рано или поздно люди могут догадаться, что сила, скрытая в артефакте, способна не только дать бессмертную жизнь, но и забрать. «Слава всем Богам, — думал Бадахильдис, смотря на толстого, отвратительного Арвила, помыкающего своими придворными, — что Небо не сочло его достойным крыльев». Собственно из желания стать вечным, Арвил и охотился за Амулетом и, в конце концов, охота увенчалась успехом. Дракон даже боялся представить, сколько невинных душ было погублено, сколько великолепно обученных воинов не вернулось к своим семьям ради прихоти их короля. И теперь, когда небеса не приняли властолюбца, он решил использовать артефакт по-другому — дразнить им его хранителя, Бадахильдиса. Условием возврата Амулета стало исполнение трех поручений. Стиснув зубы, дракон согласился, деваться ему было некуда: то, что должен был охранять он, охраняет орава головорезов-троллей и черные шаманы Подгорья. Не подобраться, с какой стороны не подойди. Тонкий лучик магической отмычки вызывал оглушающий рев громилы-орка, сидящего как курица-наседка у входа в импровизированное святилище. Дракон с ноткой садистского удовольствия думал, как пришлось повозиться Арвилу, чтобы воссоздать пусть и небольшой, но храм для маленькой побрякушки, не хотевшей работать так, как положено. Больше всего его интересовало как магам короля удалось воссоздать чашу с лунным светом, на дне которой должен был находиться Амулет Неба все то время, пока не был задействован в магических ритуалах.

Первые два задания показали Бадахильдису, насколько человек может быть жаден до чужого добра и самолюбив. Для начала Арвил потребовал три мешка золота — исполнил. В сокровищнице этого добра за глаза, тем более дракон не был падок конкретно на этот драгоценный металл, предпочитая собирать в отдельной комнате необычайно красивые камни и самородки. Второй меркантильной просьбой жадного короля было украсть священную книгу Великих Стражей Жизни в Храме им же посвященном. Видимо, все же, Арвил не отчаивался стать бессмертным. Не знал же он, что в книге той лишь два слова и те неприличные. Стражи всегда славились коварным чувством юмора. А что ещё делать вечным, как не потешаться над глупыми людьми?

Дракон выполнил и это поручение. Просто пришел в Храм, попросил у главного настоятеля Ту Самую книгу, заплатил за неё пару золотых и пообещал вернуть лет через пятьдесят. Да еще и в красках описать ярость меркантильного человека, когда тот раскроет пыльный фолиант с пустыми страницами, но очень колоритным заглавием. А теперь Бадахильдис выполняет последнее, глупейшее и иезуитское задание. И, кажется, что Арвил и тут попал в свою ловушку…

Вдали показались шпили королевского дворца, возвышавшегося над городом массивным, чуть нелепым, но все же величественным строением. Дракон, не обращая внимания на панику от его появления, стремительно летел вперед, вглядываясь в тускнеющую изумрудную нить. Совсем скоро дворцовая стража пиками попытается сбить его с верного пути, но время еще было. Еще пару взмахов, и дракон завис над одной из башен, ища взглядом добычу. Нить вдруг раздвоилась. Бадахильдис растерялся от неожиданности и сморщился, проверяя, не треснула ли материальная оболочка его простого фокуса с нитью-проводником. А затем успокоился, чуть погодя вспомнив, что у принцессы есть брат — принц Дорос. Либо их связь сильна, либо ауры настолько схожи, что магия дракона не может разобраться, кто из них кто. Решив действовать наугад, дракон ринулся вправо, где был сад — чутье подсказывало, что то, что ему нужно, именно там.

И он не прогадал! Нить оплела стройную девушку, скромно скрывающуюся за веером. Правда, аура на этот раз казалась совершенно другой. Не кристально-ледяной, а сапфировой — такой же, как и чешуя Бадахильдиса. Он опять замешкался: может, девушка за прошедшие годы изменилась, поменяла приоритеты или просто выросла, оставляя детской скорлупкой былую ауру. Но внизу уже обозначили его появление криком… Назад пути не было. Обдумает всё позже.

Рывком, но осторожно, дракон подцепил принцессу и взлетел, почти сразу же спрятавшись за высокими башнями. В саду поднялся истошный визг, больше похожий на крик бессильной ярости. Над головой пролетели зажженные стрелы — не больше спички по сравнению с величественными размерами дракона, который и так попытался уменьшиться, чтобы поместиться в городе. Бадахильдис поспешно взмахнул крыльями и стремительно начал набирать высоту, на ходу сплетая магический кокон, чтобы ноша в передних лапах не успела замерзнуть и умереть от нехватки кислорода — дракон собирался лететь над облаками.

========== 2. ==========

Дикий крик разнесся по саду, спугивая задремавших птиц, только успокоившихся после появления дракона, которые тут же взметнулись в небо. Порой живые существа, лишенные толики разума, превращающей простое существование в неподъемное бремя жизни, гораздо проще и точнее чувствовали отсутствие угрозы со стороны окружающих объектов. Король Филандер уже знал, что над дворцом видели дракона, но даже не догадывался о похищении первого наследника. Он выбежал в сад как раз в то время, когда крылатое чудовище скрылось за башнями, а на земле неоформленной кучей валялся Ганс, а рядом, срывая голос, кричала Фрона, перемешивая крики с проклятиями. Король не сразу понял, что случилось, пока дочь не взревела баньши:

— Дорос!

Сердце короля пропустило пару ударов. Филандер на мгновенье замер, а потом кинулся к дочери… Та отчаянно отбивалась от отца, пинала ни в чем не повинные камушки садовых дорожек и пыталась растормошить никак не хотящего приходить в сознание ближайшего из слуг.

…Принцесса уже не могла говорить — хрипела. Бессильные слезы катились по щекам, смешиваясь с кровью, когда она пыталась их утереть руками, истерзанными осколками зеркал. Она сидела на полу, покачиваясь из стороны в сторону, чуть поодаль лежал опять потерявший сознание Ганс, искренне разрывающийся между потерявшей голову живой принцессой и украденным принцем, который уже виднелся бестелесным призраком, а за дверью умолял впустить отец. Покои Фроны сейчас казались местом побоища, даже шторы были сброшены и похоронно прикрывали остатки картины, которая раньше вызывала у принцессы бурный восторг, а теперь дикую ярость. Там был изображен снежный дракон, поражавший своим величием и неприступностью — она хотела быть такой же: сильной, грациозной, внушающей уважение. Но теперь ненависть клокотала в груди, заставляя желать смерти всему роду драконьему. Если бы у неё были силы, она бы лично растерзала каждого на мелкие кусочки.

Филандер метался между покоями жены и дочери, при этом сам истязаемый страхом. Сейчас он мог потерять всю семья разом — Алгая уже который час не приходила в себя, Фрона, если верить визгу Ганса, серьезно поранилась и обещала вовсе сброситься с балкона, если кто посмеет войти. А сын, возможно, уже убит — лишь слабая надежда теплилась в груди, что Дорос жив, что его похитили ради выкупа. Впервые за долгое время Филандер чувствовал себя беспомощным щенком, потерявшим дорогу домой. Но опускать руки он не собирался. Даже наоборот — нападение дракона на королевскую семью, наконец-то, заставило короля сделать решительный шаг. Он уже отправил гонца в Фрэвардин с печальными вестями и просьбой о помощи — отныне драконы были официально объявлены врагами королевства.