Чтение онлайн

– Ни в коем случае, – твердо заявил Алпин. – Выпечка для него это святое. Джон однажды какой-то бублик уронил, так у Орана чуть истерика не случилась.

Я со вздохом попробовала круассан и застыла, мечтательно прикрыв глаза. Это было, как поцелуй возлюбленного после долгой разлуки – сначала робкое, почти неуверенное прикосновение, а потом сладкая волна, которая все тело наполняет восторженной радостью.

– Хорошие круассаны, – сдержанно заметила я. Ни к чему показывать, в каком я от них восторге. А ведь еще и заварные пирожные надо попробовать! – Так за что же его изгнали и прокляли?

Алпин посерьезнел.

– За убийство сородича, – сказал он и я схватилась за голову.

В моей пекарне работает убийца! Прекрасно, черт возьми! Только этого и ждали.

Одна новость удивительнее другой.

– И кого он убил?

– Не знаю. Оран не рассказывал. Но в бумагах, которые были с ним, написано именно об убийстве сородича.

– Прекрасно, – пробормотала я. – Просто прекрасно. Шеф Ристерд о нем знает, надеюсь?

В Шине был полицейский участок, в который обычно притаскивали тех, кто перепил в пабе, чтоб проспались за решеткой и подумали о своем поведении. Шеф Ристерд, широкоплечий здоровяк с кулачищами молотобойца, умел произвести впечатление. Все бузотеры поселка знали, как крепко он может бить.

– Знает, конечно, но я сомневаюсь, что у него есть душа, – ответил Алпин. – Каждый день берет у нас коробку корзиночек с ягодным муссом, ну и всякое хлебное. Меру знает.

Ничего удивительного. В таких местах полиция всегда кормится от народа.

– Как думаешь, он опасен? – спросила я. – Ты людей знаешь, я тебе верю.

Алпин печально улыбнулся.

– Не опаснее паучка. Госпожа Джина, ну вы сами понимаете: в наших краях дурные люди не задерживаются. Им тут ловить нечего, выгод и профитов нету. А он живет, не тужит. Я ему комнатушку выделил в конце коридора, вы простите за самоуправство.

– Ничего, – вздохнула я. Моя тревога, вспыхнувшая сначала, потихоньку стала успокаиваться. Ну да, дракон. Да, с проклятием. Ему тоже надо где-то жить.

А если его выпечка приносит пекарне солидный доход, то и слава Богу.

– Ты обещал мне кофе сварить, – напомнила я. – И позови этого Орана сюда, пожалуйста. Хочу с ним познакомиться.

Оран пришел через четверть часа. Встал в дверях и, глядя не на меня, а куда-то в сторону, произнес:

– У меня десять минут. Через десять минут надо вынимать бублики с яблоками из печи.

Я понимающе кивнула. Ощущение какой-то неправильной странности усилилось – и к нему добавилось чувство, будто мы с Ораном уже где-то встречались.

Хотя это, конечно, невозможно. Когда я приехала в столицу, он ее уже покинул. Но Оран казался мне знакомым, а не чужаком, которого я вижу впервые.

Это было необычное, теплое чувство. Оно будило во мне что-то давно забытое.

– Зависит от вас! – улыбнулась я. – Я Джина Сорель, хозяйка пекарни. И чем быстрее расскажете мне правду, тем быстрее пойдете к бубликам.

Алпин поставил на мой стол чашку кофе и встал в дверях, оттеснив Орана в середину кабинета – так, чтобы он понял: выйти просто так ему не дадут.

– Я всегда говорю правду, – ответил дракон тем же отстраненным голосом, и мне вдруг сделалось жаль его.

Он потерял все. Дом, друзей, семью – а у драконов очень устойчивые семейные связи, почти как у гномов.

Он жил со своей потерей. Нашел отдушину в труде. Пытался выстроить мир заново.

– Тогда кого вы убили? – поинтересовалась я.

Лицо Орана дрогнуло, и в нем из-за отстраненности каменной статуи вдруг проступило что-то очень живое, горячее и печальное. Потом оно растаяло, Оран по-прежнему смотрел не на меня, а в сторону со спокойным равнодушием.

Словно маску приподнял и тотчас же вернул на место.

– Это мое дело и моего дома, – ответил он. – Все документы я предоставил, прочее никого не касается.

– Касается, еще как, – хмуро сказала я. – Вы убийца, а я вас подпускаю к еде. Вдруг отравите весь поселок? Шеф Ристерд мигом притянет меня за соучастие.

Оран наконец-то посмотрел мне в лицо, и в его глазах заполыхала ярость. Мне впервые сделалось жутко – я поняла, что все это играла с огнем. И откуда мне знать, как крепки цепи, которые удерживают его от оборота?

– Не смейте мне такого говорить, – отчеканил Оран. – Вы не имеете права! Как вам вообще могло такое прийти в голову?

Алпин легонько, но очень выразительно толкнул его в спину.

– Ты не забывай, голуба душа, с кем разговариваешь, – посоветовал он. – Леди Макбрайд захочет – и выкинет тебя из поселка. И ни один дом на пустошах не откроет тебе двери. Забыл, как сюда пришел, голый и босый?

– Я ничего не забыл, – отрезал Оран. Сейчас он даже сделался выше ростом. – И вам советую не забывать: я никогда не испорчу то, что готовлю. Слово чести.

– А она у тебя есть? – удивился Алпин, но я махнула на него рукой: помолчи.

– Хорошо. Но я должна знать. Это не выйдет за пределы моего кабинета, – я сделала паузу и добавила: – Слово чести.

Оран молчал. Воцарилась тяжелая, очень болезненная пауза – и Элли, которая все это время сидела в уголке, спрыгнула с дивана и подошла к дракону.

– А вы настоящий дракон? – спросила она с нескрываемым интересом. Оран кивнул, не говоря ни слова.

– А как вы решили печь пирожные? Ну просто драконы обычно ворочают крупными делами, у них колониальные компании, золотодобыча… а у вас пирожные. Они очень-очень вкусные, правда! Госпожа Джина, скажите!

– Правда, – кивнула я. – Вы замечательный кондитер, Оран, и я хочу дальше работать с вами. И доверять вам.

Оран нахмурился, словно наш разговор причинял ему боль. Словно каждое слово вонзало иглу в его душу.

– Кулинария это вид творчества, – нехотя ответил он. – Отражение души в чем-то, что ты несешь людям. Смею надеяться, у меня не самая плохая душа.

– И вы несете очень вкусные пирожные! – заверила его Элли. Она запрыгнула на его ботинок, встала на носочки и дотронулась до кончиков пальцев; Оран вздрогнул и сложил руки на груди, но домовичку это не обидело – Элли по-прежнему смотрела на дракона с теплом. – И я не верю, что человек, который печет такие пироженки, злодей. И леди Макбрайд тоже не верит. Ведь правда, леди Макбрайд?