Чтение онлайн

Домовичка поняла, что я добрая госпожа – разговорилась, стала вести себя не так скованно, как столичный этикет предписывает слугам.

– Не верю, конечно, – согласилась я. – И не говорила, что вы злодей. Но мне нужна правда.

Оран тяжело вздохнул.

– Извольте. Я убил своего брата. Ударил его, он упал и разбил голову об угол стола.

Мы с Алпином переглянулись. В глазах Элли появился страх. Такого поворота никто не ожидал.

– Почему же вы поссорились? – спросила я, когда справилась с волнением.

– Мой брат владел фармацевтической компанией, – нехотя ответил Оран, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – И поставил в больницы лекарства с упущенным сроком годности, не желая тратить деньги на их отзыв и переработку. Несколько человек погибли… за это я его и ударил. Я не хотел убивать. Но и сдержаться тоже не смог.

Я помнила тот случай – газеты шумели несколько месяцев о гибели людей от просроченных лекарств, но драконам это было как с гуся вода. Не хотите брать лекарства у драконов – лечитесь святой водой и молитвой, можете еще подорожник приложить. Потом это дело замяли, как обычно заминают все, в чем участвуют большие деньги.

– Получается, вы герой, – сказала я. – Вам нечего скрывать и нечего стыдиться. Спасибо, что рассказали.

– Бублики подгорят, – ответил Оран и повернулся к дверям. Алпин отступил в сторону, дракон вышел и почти бегом бросился по лестнице вниз.

– Ну вот видите, какой он, – вздохнул Алпин. – Со странностями парень, но булочки у него просто огонь.

Я понимающе кивнула.

– Ладно. Будем жить дальше. Принеси-ка мне пока отчеты за этот год.

***

Что ж, пора браться за дело всерьез. Как раз не останется времени на печальные мысли.

Вручив Элли ключи, я отправила ее в дом, чтобы все там привести в порядок. Домовичка убежала, вернулась через час и сказала:

– Я прибрала, кухню отмыла, печь протопила, белье простирала, коврики вытряхнула, окна блестят!

– Какая же ты умница, – искренне похвалила я. – Как мне с тобой повезло! А ты умеешь готовить еду?

Элли заверила меня, что способна приготовить все, что угодно – я дала ей немного денег, поручила закупки и обед, и домовичка исчезла. Вернулась она через два часа с глиняным горшочком, в котором аппетитно что-то булькало.

– Мясо с картофелем в бульоне! – заявила она, поставив горшочек на мой стол. – А там внизу толпа, и все зеленые! Это орки? Никогда не видела орков!

Конечно, я решила все увидеть своими глазами и спустилась на первый этаж. Первое впечатление было таким, словно нас снова завоевали орки – потому что их было столько, что в глазах зеленело. Алпин за прилавком едва успевал передавать им купленное и ссыпать деньги в кассу. Орки вопили, орали, топотали и едва не переворачивали витрину – так им хотелось выпечки с пылу, с жару.

– А ну! – рявкнула я. – Тиш-ша! Что разорались, как с голодного края?

Подхватив запасной фартук с гвоздика, я повязала его и встала рядом с Алпином. Услышав и увидев меня, орки перестали галдеть и напирать, выстроились в ровную очередь, которая убежала на улицу, и один из них, с доброй дюжиной туго заплетенных косиц, важно объяснил:

– Мясняшки же. Свеженькие. Мне десяточек, пожалуйста.

– Ребята дорогу чинят между Бри и Саммерфортом, – объяснил Алпин. – Всегда заходят пообедать. Увидели столичную барышню, вспомнили манеры.

Мясняшка – это традиционная еда на пустошах, треугольный пирожок из слоеного теста, щедро начиненный мясом, луком, картофелем и морковью. А орки испокон веков обожают все, где есть мясо и картошка. Я сложила десяток мясняшек в пакет, протянула орку, тот отсчитал деньги и спросил:

– А тут малявочка такая пробегала с горшком? Там тоже вроде мясо было.

– Было, – кивнула я. – Будете хорошо себя вести, и вам как-нибудь приготовим, – Алпин удивленно посмотрел на меня, и я добавила: – Спрос есть, будем создавать предложение. Почему бы не расширяться?

Оран и Большой Джон выкатили еще одну стойку с подносами, на которых ароматными горами громоздились мясняшки. Среди орков нашлись и гурманы: кто-то брал бублики с яблоком, а кто-то даже позволил себе заварное пирожное.

– Вроде бы орки не едят сладкое? – поинтересовалась я, передавая пакет. Орк расплатился, мечтательно улыбнулся и ответил:

– Это не сладкое. Это песня!

– Идите уже, – пробормотал Большой Джон. – Тоже, нашлись поклонники высокой музыки.

Гномы традиционно ненавидят орков. Когда-то, около тысячи лет назад, орки воевали почти со всеми свободными народами, и мир ложился под копыта их косматых лошадок. Но с тех пор прошло много времени, орки успокоились и обленились и полюбили хорошую еду вместо хорошей сечи.

А вот гномы нисколько не изменились с давних пор. Упрямые бородачи, они терпеть не могут орков за то, что когда-то зеленокожие варвары отняли у них часть Подгорья. Гномы давным-давно вернули себе утраченное, но так и не избавились от ненависти. Такие вот высокие отношения.

После того, как орки убрались с покупками, я призналась:

– Понятия не имела, что на пустошах чинят дороги. Особенно зимой.

– Вообще планируется нормально соединить пустоши с остальной частью королевства, – сообщил Алпин. – Чтобы не одним поездом добираться. Ходят слухи, что тут около Эшфорта нашли громадную жилу фейского волоса, будут развивать добычу. Народ понаедет.

Я задумчиво посмотрела на опустевшие подносы. Орки смели все мясняшки до последнего.

– А что, если нам и правда расширяться? – спросила я. – Не только хлеб и выпечка, но и еще горячее?

В пекарню вошла вдова Тимоти – модное пальто из дорогой темной шерсти туго обтягивало ее впечатляющую фигуру, в глазах искрилось злое любопытство. Увидев меня, она тотчас же сладко улыбнулась и спросила:

– Джина! Дорогая, неужели это правда и ты вернулась?

Я улыбнулась в ответ той столичной улыбкой, которая советует держаться подальше и не задавать лишних вопросов, но вдову этим было не пронять.

– Я вернулась, госпожа Тимоти. Вам булочки или ржаной хлеб с чесноком?

– Булочки, вон те, подрумяненные, – указала вдова. – А твой муж, Джина? Почтмейстер Спелл сказал госпоже Шульц, а она сказала Ирвингам, а они сообщили тетушке Кейл, а она сказала мне, что ты в разводе! Это правда?

– С вас пять крон, госпожа Тимоти, – ответила я. – Да, это правда, я в разводе.

Вдова приложила руку к высокой груди и с нескрываемой скорбью произнесла:

– Горе нам! К нам приехала распутница!