Чтение онлайн

— Я приняла новую жизнь, — сказала я. — Я бы не просила остаться, если бы не хотела. Просто… на дороге я снова становилась нормальной. Или мне так казалось. Но теперь я здесь, все напоминает мне о том, что я потеряла. Это больше, чем мой дом. Это моя история. Вы все можете сказать «вспомни это» или «вспомни то», и кто-нибудь засмеется и кивнет. Никто здесь не помнит, кто я, кем была, кроме меня. Теперь я всего лишь девочка без семьи, которая не может сама платить за еду. Я была кем-то другим.

— Некоторые люди жаждут возможности, которую тебе дали.

Я дернула головой, косясь на него.

— Возможность, что мне дали? Мою жизнь отняли у меня?

— Тебе дали шанс начать новую жизнь. Ты можешь быть, кем захочешь, — его голос был слишком добрым.

— Кроме того, кем я была.

— Только если бы ты была пастушкой.

— И сестрой, — усмехнулась я.

— И сестрой, — терпеливо признал он. — Но разве ты не была также доброй и прилежной? Сильной? Любящей пить чай определенным образом? Эти вещи не изменились.

Я заставила себя дышать. Подумать о том, что он говорил, так как он явно пытался помочь. Пауза заставила меня понять, что мне становится холодно. Ветер не утихал на протяжении всего нашего разговора, и хотя несколько месяцев назад мои ботинки были защищены от непогоды, сырость земли просачивалась сквозь них. Поколебавшись, я забралась на забор рядом с Деем и села лицом в противоположную сторону.

Он был прав и ошибался. Мне было приятно сознавать, что я прилежная. Я не знала другого способа. Но доброта? Разве дружелюбие — не самосохранение? Целеустремленно расположить к себе тех, от кого зависит твоя жизнь? Было ли это добротой? Я не знала. Что касается силы? События последних нескольких месяцев доказали, что в прошлом я была далеко не сильна. Я был глупа и завернута в одеяло защиты. Когда его оторвали, я была вынуждена приспосабливаться. Теперь я была сильна, но для меня это было в новинку.

— Теперь я люблю чай без молока, — сказала я.

Он наклонил голову.

— Когда я был моложе, я ел жареных кузнечиков. Я бы их продолжал есть, но они мне недоступны. Летом я люблю плавать, но зимой воздерживаюсь.

Я обхватила себя руками.

— Понимаю, о чем ты говоришь, но это не одно и то же. Я чувствую, что человек, которым я была, ушел, Дей, и мне нравился этот человек. Я не знаю эту новую себя.

— Перемены — это часть прихода в большой мир. Тебе может понравиться этот новый человек.

— Но перестану ли я когда-нибудь чувствовать себя потерянной? Бенжамин был прав да? После того, что сделал мой брат… заслуживаю ли я этого?

Он покачал головой.

— У меня не больше прав говорить тебе об этом, чем у него.

— Но если бы были весы, взвешивающие меня…

— Только боги обладают такими масштабами. Они были бы даже точнее, чем те, что находятся в королевской сокровищнице. Ни один человек не может утверждать, что знает истинное значение другого.

— Нет. Иногда ты точно знаешь, чего заслуживает человек, — твердо сказала я, думая о мастер Ноланде.

— Иногда, — он кивнул. — Но чем старше ты становишься, тем меньше становится времени. Слишком много серых зон. В жизни слишком много времени, чтобы складывать мелочи. Когда ты была моложе, ты могла бы поверить, что очищение огнем — это всегда путь. Но сейчас ты можешь чувствовать иначе. Что это слишком поспешный метод.

— Нет, — сказала я, еще сильнее, чем раньше. — Майкл заслужил, чтобы его сожгли. Я благодарна за то, что сама избежала костра, но я знаю, что сохранение моей жизни будет означать несчастье для Бет и для моей семьи. Я сожалею об этом.

— Тайрин, независимо от того, во что верят люди, пришедшие за тобой, даже твои родители знают, что тебя нельзя обвинить в преступлении, совершенном твоим братом. Я хочу, чтобы ты тоже это увидела.

Я издала звук разочарования. Если бы они в это не верили, зачем им еще меня отсылать?

— Я была достаточно связана с братом, чтобы его ритуал сработал. Это должно означать, что я достаточно связана с его удачей, чтобы быть отравлена тем, что он сделал, — я погладила косу на виске, наполовину разговаривая сама с собой. — Если я стану достаточно сильной и остановлю достаточно зла, я смогу это исправить. Возможно, когда-нибудь я даже смогу вернуться домой, и город узнает о моих деяниях, и они поймут, что я уравновесила свою удачу.

Надежда была так мала и так мучительна, что я даже не сказала об этом Элле. Я искоса взглянула на Дея из-под ресниц, пытаясь прочесть выражение его лица. Мне сразу же захотелось вырвать эти слова из воздуха. Он посмотрел на меня с чем-то, что я не смогла распознать, кроме жалости, его брови мягко сдвинулись, а рот слегка сжался. Рука, гладившая Мэграй, замерла. Казалось, он обдумывал ответ.

В порыве я развернулась на перилах и оттолкнулась, направляясь прямиком к манекену. Я не хотела, чтобы он говорил мне, что вернуться домой невозможно. Сорвав варежки, я дотронулась голыми пальцами до уголков затуманенных глаз, с отвращением обнаружив, что они мокрые… теперь уж время плакать! Я протерла их и начала бить куклу. Бах!

— Путь компании никогда не пересечется с мастером Ноландом, Тайрин.

ХРЯСЬ. Этот удар отдался эхом в руках, и замерзшие пальцы сжались так, что я выронила посох. Он утонул в небольшом сугробе, и мне пришлось зарыться пальцами в снег, чтобы вернуть его.

— Возможно, — сказала я, прислонив посох к манекену и вытирая пальцы подмышками, чтобы они высохли и согрелись. Он заглянул мне в сердце. Желание, в котором я едва призналась самой себе.

— Мы наемники, а не герои. Ты можешь найти свое собственное искупление, но оно не будет на этом пути. Ты не сможешь отомстить через нас. Если это то, чего ты ищешь, то ты не должна идти с нами весной.

Я помассировала пальцы, пытаясь заставить их работать, как следует. Его тон был суровым и резким. Он был ближе всего к тому, чтобы упрекнуть меня. И все же я не могла смотреть на него.

— Я скажу Эдит, что ты не подходишь для Роты. Если придется.

Я резко повернулась к нему.

— Ты не можешь!

Он смерил меня взглядом, и остаток моего протеста застыл.

— Могу, и это мой долг. Защита моего народа на первом месте. Одно дело не соглашаться с работой. На самом деле, это произойдет, и иногда Эдит будет слушать, если ты возражаешь. Она ценит тех, кто это делает, как ты видела, имея дело с теми тремя мужчинами из твоего дома. Тем не менее, твоя мораль не всегда будет диктовать работу в качестве наемника. Ты должна принять это. Ты мне нравишься, Тайрин, но если у тебя есть планы искупить свою вину или пойти за человеком, который убьет нас так же легко, как вздохнет… тогда ты представляешь опасность для моей Роты.

Я хотела возразить, но не смогла. Он был прав. Я хотела делать добрые дела, чтобы искупить зло, которое совершил Майкл, зло, с которым я была так тесно связана, но это было нечто большее. Мне также нужна была голова мастера Ноланда. Это чувство медленно нарастало во мне. Иногда мне казалось, что я действительно чувствую, где он… неумолимое притяжение где-то на юге.

Но эти чувства не имели ничего общего с ролью наемника, и если бы я стала наемницей, если бы я приняла этих людей как свою новую семью и их жизнь как свою новую жизнь, мне пришлось бы отказаться от этих стремлений.