Чтение онлайн

Не заботясь о том, что подумают другие, я протолкалась к ней и подставила плечо. Она устало улыбнулась мне, но ничего не сказала. Ее взгляд упал на дрейка у ее ног. Она смотрела на него так, словно не могла отвести взгляд. Ее губы скривились в мрачной гримасе.

Я взглянула в немигающие глаза монстра, чтобы увидеть, на что она смотрит. С этого угла я могла видеть зверя целиком. Он был не меньше шести футов в длину, с острыми как бритва когтями и зловещего вида хвостом. Вздрогнув, я быстро отвернулась. Это было ужасно. Его пасть без проблем могла бы отхватить половину моей руки.

Ито первым заговорил.

— Это не годовалый, — мягко сказал он.

Брови Эдит нахмурились, губы сжались в мрачную линию.

— Нет. Это не так. Как и его пара.

— Не должно было быть родителей, — запротестовал Тейт. — А были?

— Нет. Их не было. Нам сообщили, что о них позаботились. — Это был Калеб. В его обычно легком голосе не было юмора.

— Несчастный случай? — спросила Кассандра.

Эдит пожала плечом.

— Посмотрим, что удастся выяснить. На данный момент…

— Мы продолжим охоту. Мы не поймали то, что намеревались, но забираем головы всех убитых, так что не будет никакой путаницы относительно того, как тяжело мы работали сегодня. — Дей, который до этого момента оставался невидимым, вышел на свет. Он злобно ухмыльнулся. В одной руке он держал громоздкий холщовый мешок, а в другой — голову дрейка, похожую на ту, что была перед нами. Он указал на монстра на земле. — Кто хочет нести эту?

Гарольд в конечном итоге получил эту сомнительную честь как тот, кто убил дрейка. Он обрезал лишнюю шею, так что все, что ему нужно было нести, был сам череп. Затем он вытер топор тряпкой и, пристегнув его к поясу, бросил тряпку в канализацию. Остальные убрали оружие и подняли факелы.

На этот раз мы с Эллой шли в конце процессии по длинному пути к входу в канализацию.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила я.

Она кивнула.

— Да. Мама вышла из туннеля к люку, когда я подходила к гнезду. Услышала как раз вовремя. Нырнула в сторону. Она попала мне в бедро. Немного. — Ее слова были прерваны болью. Белинда не стала бы лечить в антисанитарных условиях и темноте канализации. Элле придется терпеть, пока мы не выберемся на поверхность.

— Это ты… это ты убила его? — я не пыталась скрыть благоговение в голосе.

Она покачала головой.

— Я получила достаточный удар, чтобы избавиться от него, а потом убралась с дороги. Ма и Дей убили его вместе. Виктор заботился о детях, а Калеб присматривал за мной. — Ее голос был напряжен. Возможно, не только от боли. Элла ненавидела быть беспомощной.

Не то чтобы я могла винить ее, подумала я, вспоминая, каково это было — слышать ее крик.

Я позволила ей первой подняться по лестнице на поверхность, охраняя спину, пока она медленно поднималась. Когда мы, наконец, оказались на открытом воздухе, яркое полуденное солнце почти ослепило меня. Я не понимала, насколько мои глаза привыкли к полумраку канализационных туннелей. В новом свете я оглядела Эллу. Сняв свои грязные перчатки и засунув их за пояс, я нежно провела большим пальцем по ране на ее щеке.

— Коготь скользнул по моему лицу, когда я падала, — сказала она, поморщившись.

Я кивнула, удивляясь тому, как близко существо было. Одежда Эллы была испачкана канализационной грязью. Кожа на правой ноге была проколота и окольцована коричнево-красной кровью. Прежде чем надеть штаны снова, их нужно будет залатать.

Я подвела ее к обочине, чтобы она могла сесть и снять доспехи. Под набедренником ее леггинсы были пропитаны кровью, черная ткань блестела там, где влага просачивалась сквозь нее. Я сочувственно застонала, позволив ей крепко сжать мою руку, когда мы расстегнули доспехи, а затем разрезали и отодвинули ткань от раны, чтобы Белинда, которая присоединилась к нам, могла лучше видеть ситуацию.

Я не могла смотреть, как она работает. Даже находясь рядом с ней, ее исцеление заставило меня почувствовать жужжание пчелы в голове. Это вызывал страх? Или битва с Майклом потрясла меня настолько, что я всегда что-то чувствовала, когда магия витала в воздухе? Я надеялась, что нет. Гораздо более утешительной была мысль о том, что магия всегда может дать такое чувство, и я просто не была достаточно подвержена этому в Нофгрине, чтобы заметить. Я спрошу Белинду, когда она не будет так занята.

Тем временем, я позволила своим глазам блуждать по улице в поисках Эдит и ее помощников. Они разговаривали с охранником, который был нашим проводником. Две взрослые головы и мешок с детскими головами лежали у его ног, и он, казалось, делал все возможное, чтобы наклониться как можно дальше от них, не двигая ногами. О чем бы они ни говорили, разговор явно был жарким. Когда, наконец, все закончилось, он был тем, кто унесся прочь, направляясь к центральному району, из которого мы пришли. Эдит наклонила голову, чтобы поговорить с Деем и Калебом, прежде чем присоединиться к Белинде, Элле и мне.

— Как она? — спросила Эдит. Ее голос был резким, будто Элла была раненым воином, но выражение глаз говорило о более глубоком беспокойстве.

— Я в порядке, Ма. Белинда разбирается со мной. — Элла проговорила сквозь стиснутые зубы. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как магия целительницы распространяется по ее ране в слабой васильковой дымке. Я заморгала. В Нофгрине я никогда не видела магии в воздухе. Даже когда Эндрю проводил исцеления. Белинда была гораздо мощнее его?

— Мышцы проколоты, — быстро сказала Белинда, будто Элла ничего не говорила. — Я должна сплести их вместе. Будет больно. — Элла на мгновение закрыла глаза и слегка кивнула.

Однажды, когда я сломала руку, то рыдала, как ребенок, и Эндрю пришлось вправить ее и ускорить процесс исцеления. Единственным признаком того, что Элла почувствовала боль, были слезящиеся глаза и сжимающиеся пальцы вокруг моих. Эдит наблюдала; ее лицо было бесстрастным, но я чувствовала, что она одобряет деревянное поведение дочери.

— Ты хорошо справилась. Мы ждем охранника, чтобы забрать Аньо. Я не сдвинусь с этого места, пока кто-нибудь не объяснит мне, почему мы оказались в гнезде семимесячных и двух взрослых, все еще выполняющих родительские обязанности, вместо девяти трехмесячных дрейков.

Глаза Эллы были закрыты, когда она говорила.

— Не понимаю, почему у нас не может быть одной работы без того, чтобы что-то не пошло наперекосяк. Может, мне стоит почаще ходить в храм?

Эдит возилась с чем-то в кармане, и на ее губах мелькнула улыбка.

— Возможно. Я собираюсь сообщить остальной компании о плане. Тебе здесь будет хорошо? — Увидев кивок дочери, она поднялась на ноги, положила руку на плечо Эллы. — Не сердись на себя. Никто не мог быть к этому готов.

— Ты была, — услышала я, как Элла пробормотала себе под нос, но ее мать уже отошла.