Чтение онлайн

Крепышка неодобрительно заржала, когда я слишком сильно натянула поводья. Я погладила ее по шее.

— Прости, девочка, — прошептала я. Глядя на Эллу, я спросила. — Почему мы остановились?

Ей не нужно было отвечать. Теперь, когда я смотрела, причина была явно в украшенной резьбой карете, занавешенной полупрозрачными шелками. За ней следовал караван с небольшой вереницей лошадей… несколько лошадей и один пони. Мы подошли к ним сзади, и теперь, когда между нашими двумя группами был всего ярд, они остановились.

Ито ехал впереди нашей процессии с помощниками и Эдит, но я видела, как он повернулся в седле, чтобы посмотреть на Белинду. Когда их глаза встретились, что-то мелькнуло между ними. Это был взгляд, полный тревоги, такой короткий, что будто мне показалось, но Элла, похоже, тоже его заметила. Она переводила взгляд с одного на другого, вытягивая шею, пытаясь привлечь их внимание, но ее испытующий взгляд был проигнорирован. Оба мага закрыли глаза.

— В чем дело? — спросила я снова, на этот раз громче, но достаточно тихо, чтобы меня не услышали. Белинда что-то делала, и это заставляло меня потеть. Я почти чувствовала, как она вибрирует рядом со мной, хотя знала, что это, должно быть, мое воображение.

— Не знаю, — пробормотала Элла уголком рта. — Скорее всего, ничего.

Другая сторона удивила меня, свернув на обочину узкой дороги. По-видимому, они остановились, чтобы пропустить нас. Эдит пришпорила лошадь, и компания пришла в движение у нее за спиной. Недоверчиво посмотрев в мою сторону, Элла пожала плечами и толкнула Юнипер пятками.

Когда мы проходили мимо, я оглядела процессию. Их лошади были ухожены и вели себя хорошо; среди них была красивая кобыла кремового цвета, а серый пони выглядел так, словно его, вероятно, разводили по эту сторону гор.

Крепышка фыркнула, наклонившись, словно раздумывая, не укусить ли одну из них, и я перестала смотреть на животных, чтобы сосредоточиться на ней. Я подвела ее поближе к Белинде, которая еще не открыла глаза.

— Тебе лучше вести себя хорошо, — прошептала я своей пони, когда она раздраженно дернула ухом в мою сторону.

Когда мы поравнялись с экипажем, одинокая пассажирка скрылась из виду, но, когда мы проезжали мимо, она помахала мне рукой. Я видела только темный силуэт ее высоко собранных волос и длинные пальцы, освещенные солнцем с противоположной стороны вагончика. У меня перехватило дыхание, когда волна удовольствия заставила мое сердце колотиться в груди.

Я взглянула на Белинду, чтобы посмотреть, как она смотрит на эту великолепную картину, но, хотя ее лошадь несла ее вперед, будто подгоняла, она не открывала глаз, пока мы не миновали карету. Когда она это сделала, странное давление, которое я чувствовала от нее, исчезло, будто его никогда и не было.

— Ну что? Ты собираешься сказать нам, что это было? — спросила Элла, растягивая слово. — Ты хочешь сказать, что это было?

— Ничего особенного, — ответила Белинда, прежде чем вопрос слетел с губ Эллы. Мы с ней обменялись недоверчивыми взглядами, которые пожилая женщина заметила с раздраженным вздохом. — Мы только думали, что это кто-то из наших знакомых, но это ничего не значило. Давайте вернемся к игре, я вижу?

Я понимала, что Элла готова продолжить разговор, но поспешила согласиться с Белиндой. Что бы эти двое ни делали, это было связано с магией, а я не хотела говорить о магии. Не в такой приятный день, как этот.

Без дождя и других людей на дороге мы видели больше животных, и без грифонов, с которыми можно было бы конкурировать, здесь было больше разнообразных существ, чем в Нофгрине. За последние несколько дней я видела только одну стаю воробьиных грифонов. По правде говоря, я вела себя с ними так же пугливо, как и Крепышка, но скоро мы окажемся на дальней границе их территории, и мне не придется о них беспокоиться.

С притоком новых животных у нас вошло в привычку играть в «я вижу» при вечерних тренировках, которые я любила. Если я замечала больше животных, чем Элла или Дей, Калеб или Лукас, которые иногда играли, или если я замечала следы, которые они пропустили, тогда Дей и Калеб отпускали меня на определенные, более болезненные тренировки. Если я проигрывала, они ставили меня в невыгодное положение на наших спаррингах. Иногда мне приходилось притворяться, что я повредила ногу и вообще не могу ею пользоваться; иногда мне приходилось держать один глаз закрытым на протяжении всего боя.

Я была сильна, но работа на ферме отличалась от боевой подготовки. Особенно, когда тренировка была такой же умственной, как и физической. Почти каждый вечер я засыпала, едва успев завернуться в спальный мешок, а на следующее утро просыпалась от боли в тех местах, о которых даже не подозревала. У меня редко хватало сил думать о чем-то более тяжелом, чем когда я буду есть в следующий раз, и из-за этого я проводила больше времени в эти дни, чувствуя себя счастливой, чем в плохом настроении.

И это хорошо, потому что, хотя я и молилась Сларроу, богу снов, иногда я просыпалась посреди ночи в замешательстве. Бывали ночи, когда я просыпалась, не зная, где нахожусь, и даже кто я такая. Если мой разум мог собрать хоть каплю сил вечером, то во сне меня преследовали брат и пламя.

К сожалению, несмотря на все мои усилия, мне не удалось снова заставить Эллу и Белинду сосредоточиться на игре. Все закончилось, когда Белинда покинула наш ряд, чтобы присоединиться к Ито в начале процессии, и она не вернулась к нам ни в какой момент остальной части поездки.

В тот вечер, после того как мы разбили лагерь, я позволила Лукасу и Элле убедить меня, что было бы забавно присоединиться к ним в деревенской столовой, а не заниматься обычной тренировкой. Они были так взволнованы перспективой поесть в помещении, что это было заразительно. Но на самом деле меня покорила Элла. Она сжала мои плечи сзади, слегка встряхнула и прошептала в ухо: «Суп». Я была бессильна отказать ей.

Как только мы оказались в закусочной, я почувствовала мгновенное сожаление. Я никогда не была поклонницей толпы, даже до инцидента. Как оказалось, теперь люди мне нравились еще меньше. Шум, дым, люди… все это было для меня слишком. Я изо всех сил старалась улыбаться и терпеть, но в конечном счете…

— Элла? — мне пришлось наклониться к ее уху, чтобы перекричать шум. Когда она склонила голову ближе по моим указаниям, я сказала. — Я не очень себя чувствую. Я собираюсь улизнуть, хорошо?

Она положила ложку и посмотрела на меня.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет. Ты останешься и доешь.

Я оставила монету, чтобы расплатиться за недоеденный ужин, и вернулась в палатку одна. Когда я засыпала, в мою беспокойную голову легко прокрадывался самый ясный кошмар.

Я была братом, но где бы я ни была, мне казалось, что я в беспорядке настоящего и прошлого, и я не могла найти в этом особого смысла. Я была в палатке, или, может быть, это был караван, который вели наемники, потому что я не чувствовала себя лежащей на земле. Подо мной на деревянной платформе лежал тонкий матрас. Вокруг меня были тени и висели полки, полные банок, содержимое которых я могла определить только несколько.