Чтение онлайн

Ой.

– Какое-то время назад я задумался о том, чтобы ее удочерить, – Голос Валентайна, к счастью, выдернул меня из предыдущей темы. Мы как раз проходили мимо приюта: красивый особняк благодаря подсветке фонарей ночью казался еще красивее и ни разу не напоминал детские дома, в которых на детях и на всем экономят, или те же, например, приюты в стиле классики Джейн Эйр. Мне оставалось только порадоваться, что мы уходим от темы отношений, а еще тому, что Женевьев вкладывается в такое дело, позволяя этому зданию действительно быть домом. Домом для тех, кто в нем так отчаянно нуждается. Я читала, что и подбор воспитателей курирует она, поэтому и с этим здесь наверняка все хорошо.

– Задумался, и? – уточнила я.

– Потом понял, что мне нечего ей дать. Разве что клеймо воспитанницы темного.

– Или любовь. Заботу. Семью. – Я подняла руки вверх. – Ты уж прости, Валентайн, но списывать все на тьму так удобно. Так легко не принимать решения, когда в тебе тьма.

– Ты мне сейчас мораль прочитала, или что? – он улыбнулся.

– Да нет. Просто поделилась своими мыслями. Ну и еще немного историей на тему «жить здесь и сейчас». Когда ты задумался о том, чтобы ее удочерить?

– Еще до твоего появления.

– Поздравляю. У этой девочки год мог бы быть отец.

Валентайн как-то странно на меня посмотрел, но ничего не сказал, а я решила не продолжать. Мы просто шли и молчали, но это тоже было на удивление уютно. Остался за спиной и приют, и улица, а впереди уже раскрылся широкий проспект, вдалеке которого виднелась Алая площадь.

Нет, все-таки на тему Москвы я была не права. Да, если долго копаться в прошлом и ностальгировать, можно было отметить схожие черты, но Хэвенсград, по большому счету, впитал множество атмосфер самых разных городов моего мира. Где-то – мосты, похожие на родной Санкт-Петербург, Прагу или Париж (последние я видела только на картинках, но все же!). Где-то – уютные кварталы с маленькими притоками Ваалы, напоминающие каналы Венеции или Амстердама. Где-то невысокие домики, черепичные крыши, где-то готика, застывшие на карнизах драконы, горельефы и барельефы. И, разумеется, вишенка на торте, то есть на городе – парящая в небе Академия Драконова. Шум и тишина, камень и цветение, парки и длинные, казалось, располосовавшие весь город улицы – все это Хэвенсград. Со своими портальными точками и даже пробками из маджикаров. С кучей фонтанов, один из которых, кстати, расположен прямо на Алой площади.

– С этого места для меня началась Даррания. – Валентайн остановился рядом с фонтаном. Отпечаток лапы дракона, застывший в алых камнях, подбрасывал струи ввысь, вокруг собралось множество людей и драконов. Все наслаждались магией, которая придавала воде то кроваво-красный оттенок, то серебристо-черный, то золотой – вроде как побеждающий тьму. Само это место было напоминанием о кровопролитных войнах и о том, что темная магия – это фу.

Фу такими быть, вот что я скажу.

– Пойдем? – Я хотела увести Валентайна, но он не позволил. Продолжал смотреть на бьющую в небо воду даже несмотря на то, что многие уже начали на нас оборачиваться и перешептываться – шутка ли, сам темный архимаг собственной персоной. Еще и меня с собой взял.

В какой-то момент захотелось показать им неприличный жест, но вряд ли до них дошел бы посыл, поэтому я просто обняла Валентайна двумя руками и прижалась всем телом.

Пусть думают, что хотят. Все они.

Валентайн притянул меня к себе, и о чем сейчас думал он, я знать не могла. По крайней мере, мне так казалось – до тех пор, пока фонтан не «заснул» у меня на глазах, а я не почувствовала холод темного промозглого раннего утра зимы или начала весны. Подсохшие корочки льда, черные изломы Дворца правления. Дрожь складывающихся крыльев, дрожь от холода. И вопли прикорнувшей у фонтана нищенки, вмиг проснувшейся:

– Темная тварь! Темная тварь!

Ее визг звучал у меня в ушах так же, как и топот стражей порядка и мгновенно заполонивших площадь военных, окруживших мальчишку-подростка. Он стоял полностью обнаженный, и вокруг него таяли очертания черно-серебряных крыльев, плавилась, становясь кожей, серебристо-черная чешуя.

Валентайн не сопротивлялся, когда его скрутили, когда брезгливо набросили грязное покрывало.

Я вынырнула из его воспоминаний так же резко, как в прошлый раз, с Эстре. Видимо, что было дальше, он не захотел мне показывать.

– Здесь началась моя новая жизнь, – произнес он уже вслух. – Ни об одной минуте которой я ни на миг не пожалел. И не пожалею.

Повернулся ко мне и почему-то улыбнулся, становясь моложе разом лет на пять.

– Ты удивительный, – произнесла я, провела пальцами по его скуле. Не удержалась и так же, подушечками, повторила контуры губ.

В толпе зашептались активнее, и Валентайн кивнул мне в сторону набережной:

– Пойдем.

Черное покрывало реки отражало огни, катало их на волнах, изредка ударяя о камни. Здесь стало прохладнее, еще и ветер какой-то внезапно подул. Валентайн мгновенно стянул пиджак и набросил его мне на плечи, закутывая, как в кокон и привлекая к себе. Теперь каждый его шаг отдавался во мне, а мой – в нем.

– Так на чем мы остановились в прошлый раз, когда говорили о твоем мире?

– О, об этом я могу говорить бесконечно. Только попроси, – фыркнула я. – Но вообще мы говорили про самолеты, про наши местные маджикары – в смысле про маджикары из моего мира, про то, что у нас нет магии и есть технологии, а еще про деньги. Про то, что они приближены к местным попыткам людей сделать что-то, на что можно обменивать товары и услуги.

– Это же неудобно.

– Неудобно, а как быть, если нет магии? Вот я, например, только недавно научилась понимать, что такое внутренний ресурс. Точнее, научилась я давно, а начала чувствовать – по-настоящему чувствовать, только недавно. У нас в мире такого не было, а как-то жить надо было.

– Просто делать что-то в обмен на что-то?

– Ну-у-у-у нет, – рассмеялась я. – Это ты уже какую-то утопию сочиняешь.

– Утопию?

– Утопичный мир, в котором все в гармонии и балансе брать-давать. В Даррании, например, тоже такого нет, несмотря на всю вашу магию. Ты же когда приходишь дорогое белье покупать, не танцуешь потом стриптиз консультанту, чтобы совершить равноценный обмен.

– Танцую – что, Лена?

Я поперхнулась. Не столько потому, что представила, как это объяснять, сколько потому что очень отчетливо увидела танцующего стриптиз Валентайна. После этой картины мне стало сначала жарко, потом холодно, потом опять жарко – на сей раз настолько, что впору пиджак снимать. Вот только я решила оставить, а то мало ли. Объясняй потом, что такое стриптиз. Во-первых, стремно, а во-вторых – вдруг ему понравится? Еще меня танцевать заставит. То есть попросит. А я не смогу отказать.

А-а-а-а! О чем я вообще думаю?!

Мама! Он же в мысли мои заглядывать может!

– У вас тут нет стриптиза? – уточнила я осторожненько.

– Нет, или по-другому называется.

Приватный танец, приватные услуги… да ну чтоб тебя! Как мало я знаю об этом мире. Все еще.

– Нет, и не надо, – я махнула рукой, быстренько выпихивая все ненужные картинки из сознания. Пронесло! – Как Соня себя вела, когда ты с ней разговаривал?

– А как должна была? – Валентайн заглянул мне в лицо.

– Не знаю. Не нервничала, там? Ничего не пыталась сказать?

– Нет.

Я вздохнула. Значит, Люциан прав. Это Сонино решение, и оно такое. Из-за любви.

– Снова переживаешь? – Валентайн потер мои плечи.

– Угу, – не стала отпираться. – Теперь из-за того, что она так легко согласилась. И Сезар… возможно, она его любит, но он?

– Он, Лена, скорее уничтожит себя, чем позволит себе снова причинить ей боль. – Мои плечи легко сдавили. – Он и попытался. В ту ночь. Обратил против себя свою же силу.