Чтение онлайн

– Вот идиоты.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

– Попасть в Академию Драконова – и так глупо подставиться! Зачем!

Ленор трындела без умолку: видимо, чтобы не думать про Люциана. Потому что у него отбоя от девчонок не было, после первого шока все оправились и потянулись к принцу, отвергнувшему престол, как к интересной диковинке. Подозреваю, что дело было не только в этом – он изменился. Будто стал разом старше на несколько лет, и даже по сегодняшнему нашему общению становилось понятно, что это действительно так. Возможно, это была маска, просто образ, но адептки таяли, а Ленор бесилась и раздражалась. Она могла контролировать мысли, но не чувства, которые сейчас и выплескивала раздражением, в частности, на проштрафившихся с алкоголем адептов.

Мы встали в коридор, потом танец сменился, потом еще и еще…

Вечер тянулся, как патока, как резина. Для меня – по одной причине, для Ленор – по другой. Ее аж корежило, когда она видела Люциана с другими девушками, особенно когда они восхищенно хлопали глазами, а он им улыбался. Вот как такая овца – и может быть такой умной? Достаточно умной, чтобы обвести всех вокруг пальца, и достаточно овца, чтобы беситься, когда Люциан даже Соню на танец приглашает! Соня же замужем! Они просто друзья! Да и по поводу остальных – видно же, что ему все эти девицы по барабану!

Дракон его знает, как я умудрилась это понять, но лично мне, будь я на ее месте, здесь ревновать было бы не к кому. Абсолютно точно. Ну, кроме может быть довольно-таки милой первокурсницы, рыженькой, с небесно-голубыми глазами, такой хрупкой, что ее ветром может сдуть. Пожалуй, вот здесь да, потому что на нее Люциан и смотрел немного иначе, и вел себя с ней по-другому. Более внимательно что ли. Более трепетно.

Все-таки сторонним наблюдателем, не наделенным телом, иногда быть весьма интересно. Замечаешь многое, что упускаешь, будучи в сознании, сконцентрированным на ситуации.

К счастью, все имеет свойство заканчиваться, и этот вечер не стал исключением.

Бал закрыли, все разошлись – адепты преимущественно по комнатам, мы же с Валентайном домой. Ленор продолжала психовать, потому что Люциан ушел в портал с той рыжей, ее прямо трясло. Особенно трясло потому, что Валентайн освободился быстрее, чем рассчитывал – все-таки на магистрах на балу большая ответственность, и она не успела выяснить, кто эта рыжая.

– Валентайн, – произнесла она как раз в тот момент, когда он расстегивал рубашку.

– М?

– Может быть, мне стоит вернуться в Академию? Это будет удобнее, чем ходить порталами каждый день. Насколько я знаю, мою комнату уже отдали другой адептке, но может быть, есть что-то похожее? Старшекурсники же выпустились, и…

Она осеклась, потому что Валентайн посмотрел на нее очень пристально. Так пристально, как не смотрел уже очень давно. Примерно со дня нашей первой встречи. Догадался? Почувствовал что-то?

Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой, и я мысленно вновь закричала: «Валентайн! Валентайн, это не я!»

Он вплотную шагнул ко мне, то есть к Ленор, а я затаила дыхание. Если бы, конечно, оно у меня было.

«Валентайн, Валентайн, Валентайн…» – шепчу я, глядя ему в глаза. Точнее, пытаясь, потому что Ленор отводит взгляд, когда он произносит:

– Мне казалось, мы все обсудили по поводу твоей безопасности. Или что-то сейчас изменилось?

В его голосе холод, и Ленор пожимает плечами.

– У меня было не так много уютных моментов с друзьями. Мне хотелось бы быть поближе к ним, вот и все.

– Ты – не простая девушка, Лена. Ты же это помнишь? – Валентайн касается ее подбородка, невольно побуждая поднять голову. Когда он смотрит на меня так, мне кажется, что он смотрит на меня. Или мне просто очень этого хочется.

– Конечно, помню, – отвечает она. Немного раздраженно. – Просто я опять буду выделяться… даже Соня будет жить в Академии.

Это правда. Соня будет жить в Академии, хотя она замужем. Очередной звоночек о том, что с Сезаром у них ничего не наладилось. Вот только Ленор на это плевать, ей плевать на всех, кроме себя. Ей даже наплевать на то, что она снова собирается обманывать Люциана, которого якобы любит.

– Все дело в Соне? Ты хочешь быть ближе к ней?

– А ты как думал? Сам же видишь, что они с Сезаром ближе не становятся, а она совершенно одна! Думаешь, для меня это так легко?

Что я говорила? Ей бы в театр! Такая актриса пропадает. Вот только сейчас вместо злости и раздражения на меня накатывает усталость. Я правда устала надеяться, что у Ленор проснется совесть, а у Валентайна – осознание того, с кем он находится рядом. Если очень долго надеяться, надежда может протухнуть. Она, конечно, не сыр бри, но похоже, что у нее тоже есть срок годности.

Интересно, если Ленор попытается соблазнить Люциана снова, у нее получится? Да наверняка получится, я в ней больше не сомневаюсь. Потом она, правда, ему признается – ну, по крайней мере, пока что собирается признаться. Как будет дальше, одной Тамее известно. Хотя скорее уж Лозантиру. Может, и передумает, и проживет рядом с ним всю жизнь, как Лена. Особенно если ее мечты о домике с садом станут реальностью.

– Хорошо, – говорит Валентайн. – Давай договоримся так: день дома, день в Академии. Я спрошу, что осталось свободного из комнат.

– Правда? Правда?! Ты лучший! – Ленор взвизгивает и повисает у него на шее, а он притягивает ее за талию и целует.

В такие моменты мне очень хочется выйти из тела: это все равно, что смотреть, как твой любимый мужчина занимается любовью с другой. У тебя на глазах, а ты не можешь ни пошевелиться, ни закричать, ни даже выбежать из комнаты.

Еще я очень остро вспоминаю наш с ним последний разговор:

– Тебя не смущает, что она все видит?

– Нет. Потому что я вижу только тебя, Лена.

Ты никогда меня не видел. Потому что если бы видел, ты бы не допустил всего этого. Ладони Валентайна скользят по ее плечам, а я ощущаю, как по моим щекам бегут невидимые слезы. Конечно, это всего лишь мои чувства, никаких слез нет. Я не бестелесное существо, я даже не призрак, все, что от меня осталось – имя и память. Во мне, потому что никто другой обо мне не вспомнит.

Это я – Лена, а для всех Лена она.

«Не сдавайся, – мысленно шепчу самой же себе, – не сдавайся. Ленор же смогла пробиться, пусть почти спустя год, а значит, и ты сможешь!»