Чтение онлайн

— Бросьте ваше жалкое оружие, — предупредил незнакомец. — Вы окружены.

— Обман! — зарычал Стурм, но тут затрещали кусты, и вокруг появилось множество воинов, вооруженных блестящими копьями.

Тот, что вышел к ним первым, двинулся вперед, и путники застыли в изумлении, а руки, готовые выхватить оружие, разжались сами собой. К ним приближался не человек — это был кентавр! Выше пояса его тело было телом мужчины, ниже — коня. Он скакал легким грациозным галопом, и могучие мускулы так и играли на широченной груди. Повинуясь его повелительному жесту, другие кентавры отступили к тропе. Танис убрал меч. Флинт громко чихнул.

— Вы должны пойти с нами, — тоном приказа проговорил кентавр.

— Мой брат болен, — проворчал Карамон. — Он никуда не может идти.

— Усади его мне на спину, — невозмутимо ответил кентавр. — Если же вы устали, никто не мешает вам всем поехать туда, куда вы должны прибыть.

— Но куда вы нас ведете? — спросил Танис.

— Не тебе здесь задавать вопросы. — Кентавр подтолкнул Карамона в спину копьем. — Наш путь долог и далек. Я предлагаю вам ехать. Бояться нечего… — И он поклонился Золотой Луне, изящно вытянув переднюю ногу и прикоснувшись ладонью к своим спутанным волосам. — Этой ночью вам более ничто не грозит.

— Танис, можно я поеду? Ну пожалуйста!.. — взмолился Тассельхоф.

— Не вздумайте им доверять! — Флинт снова громко чихнул.

— А я им и не доверяю, — пробормотал Танис. — Вот только выбора у нас, похоже, и впрямь нет: Рейстлин не может идти. Давай, Тас. И вы все тоже!

Подозрительно косясь на кентавров, Карамон поднял брата и устроил его на спине получеловека-полуконя. Рейстлин бессильно качнулся вперед.

— Садись и ты, — сказал кентавр Карамону. — Я вынесу вас обоих. Будешь поддерживать своего брата: нынче ночью нам предстоят долгая дорога и быстрая скачка.

Покраснев от смущения, великан взобрался на широкую спину кентавра. Длинные ноги Карамона свисали почти до земли. Он обнял Рейстлина, и кентавр галопом помчался по тропе.

Тассельхоф, хихикая и в высшей степени наслаждаясь происходящим, вспрыгнул на ближайшего кентавра и, не удержавшись, плюхнулся наземь с другой стороны. Стурм со вздохом поднял кендера и водрузил его кентавру на хребет. А затем — прежде, чем Флинт успел возмутиться, — рыцарь подхватил гнома и усадил его позади кендера. Флинт хотел что-то сказать, но только чихнул, и кентавр унес прочь их обоих.

Танис поехал на первом кентавре — тот, похоже, был тут за вожака.

— Куда вы нас везете? — вновь спросил полуэльф.

— К Хозяйке Леса, — был ответ.

— Хозяйка Леса? — переспросил Танис. — Кто она? Одна из… вас?

— Она — Хозяйка, — ответил кентавр и поскакал по тропе.

Танис хотел задать еще вопрос, но кентавр так рванул с места, что он больно прикусил язык. Человек-конь мчался все быстрей. Подпрыгивая на его спине, Танис почувствовал, что начинает съезжать назад, и на всякий случай обхватил руками его мускулистый торс.

— Раздавишь! — оглянулся кентавр. Его глаза поблескивали в свете луны. — Я уж присмотрю, чтобы ты не свалился. Обопрись о мой круп и держись ногами покрепче!

Покинув тропу, кентавры углубились в чащу. Густые кроны деревьев немедленно закрыли луну. Ветви мелькали мимо, временами хлеща Таниса по одежде. Однако кентавр несся галопом, никуда не сворачивая, и Танису оставалось утешать себя тем, что он, вероятно, хорошо знал дорогу.

Довольно скоро, впрочем, кентавры замедлили бег, а потом и вовсе остановились. Кромешная тьма не давала Танису решительно ничего рассмотреть. Лишь слух подсказывал ему, что его спутники были где-то поблизости: он слышал неровное дыхание Рейстлина, бряцание доспехов Карамона и непрекращающийся чих Флинта. Даже посох Рейстлина не светился. Окликнув Рейстлина, Танис спросил его, в чем дело.

— Могущественное волшебство властвует в этом лесу, — прошептал тот еле слышно. — Оно рассеивает любые чуждые чары…

Танису делалось все более не по себе. Он спросил кентавра:

— Почему мы остановились?

— Потому что прибыли. Слезай, — велел тот грубовато.

— Куда прибыли? — Танис съехал на землю с широкой теплой спины. Он попробовал осмотреться, но вокруг по-прежнему ничего не было видно. Похоже, деревья не пропускали вниз ни лучика лунного или звездного света…

— Ты стоишь в самом сердце Омраченного Леса, — сообщил ему кентавр. — А теперь — всего хорошего… или всего плохого, смотря как рассудит Хозяйка.

— Эй, погоди! — сердито позвал Карамон. — Вы что, так и собираетесь бросить нас тут среди чащобы, слепых, точно новорожденные котята?..

— Остановите их! — Танис потянулся к мечу, но оружие куда-то исчезло. Яростная ругань Стурма свидетельствовала о том, что и рыцарь обнаружил пропажу меча.

Ушей Таниса коснулся смех кентавра. Было слышно, как взрывали копыта мягкую лесную землю, как шуршали ветки. Кентавры ушли.

— Наконец-то избавились от них, — Флинт снова чихнул.

— Все здесь? — окликнул Танис. Протянул руку во мрак и ощутил крепкое дружеское пожатие Стурма.

— Лично я — здесь, — пискнул Тассельхоф. — Ой, Танис, как замечательно! Я…

— Тихо, Тас! — перебил Танис. — А где двое с Равнин?

— Мы здесь, — мрачно отозвался Речной Ветер. — И безоружны.

— Все безоружны? — спросил Танис. И тут с горечью поправился: — Хотя, правду сказать, какое оружие в этакой темнотище…

— Жезл при мне, — тихо сказала Золотая Луна.

— И это — могущественнейшее оружие, о дочь племени кве-шу! — прозвучал чей-то глубокий голос. — Оружие добра, предназначенное разить немочи и болезни! — Незримый голос помолчал и грустно добавил: — Увы, в нынешние времена ему также суждено разить злобные существа, стремящиеся разыскать его и изгнать из этого мира…

— Кто ты? — окликнул Танис. — Покажись!

— Мы не тронем тебя, — ляпнул Карамон.

— Конечно, не тронете. — Эти слова позабавили их невидимого собеседника. — У вас нет оружия. Я верну его, когда придет время. Ибо в Омраченный Лес с оружием не входит никто, даже Соламнийские Рыцари. Так что не страшись за свой меч, благородный рыцарь! Этот клинок древен и драгоценен, и я его сберегу. Простите мне это кажущееся недоверие, но даже великий Хума сложил свое Копье у моих ног…

— Хума!.. — ахнул Стурм. — Но кто же ты?

— Хозяйка Леса.

И едва прозвучали эти слова, произнесенные звучным, глубоким голосом, как тьма расступилась. Друзья вгляделись… и слитный вздох благоговения, подобный весеннему ветерку, прозвучал в ночной тишине. Серебряный лунный свет ярко осветил высокий скальный уступ, а на уступе стояла единорог. Она спокойно смотрела на них, и бездонная мудрость светилась в ее взгляде.

Сердце поневоле сжималось от вида такой красоты… Золотая Луна ощутила, как слезы подступили к глазам, и сомкнула веки, не в силах вынести сияния, исходившего от единорога. Ее шерстка отливала лунным серебром, рог сверкал жемчугом, грива была подобна морской пене. Голова казалась изваянной из гладкого мрамора, но ни одна человеческая — и даже гномская — рука не могла бы схватить изящества и грации волшебных линий сильной шеи и мускулистой груди. В тонких, стройных ногах чувствовалась немалая мощь, а маленькие копытца были раздвоены, как у козы.