Чтение онлайн

— Попробуй помочь Стурму, — сказал он Золотой Луне. И повернулся к Флинту, который безуспешно пытался выкорчевать свой топор из ребер окаменевшего нелюдя. — Где Карамон и Рейстлин? А где Тас? Я же велел ему оставаться здесь…

— Никчемный кендеришка едва меня не угробил!.. — взорвался Флинт. — Полагаю, они уволокли его с собой и, надеюсь, скормят собакам! Надеюсь, они…

— Во имя Богов! — потеряв всякое терпение, выругался Танис. Двинувшись сквозь дым в ту сторону, где он последний раз видел Карамона и Рейстлина, полуэльф почти сразу натолкнулся на кендера, волоком тащившего вдоль дороги меч Стурма. Меч был длиной почти с самого Тассельхофа — тот не мог даже оторвать его от земли.

— Как же ты его вытащил? — изумленно спросил Танис, кашляя в дыму, волнами клубившемся вокруг.

Тас расплылся в улыбке, хотя по лицу его от дыма так и бежали слезы.

— Тварь рассыпалась в пыль! — доложил он весело. — Правда, Танис, это получилось так интересно! Я подошел и стал тянуть меч, но он не поддавался, и тогда Я потянул снова и…

— Потом доскажешь! Давай-ка живо к остальным! — И Танис подтолкнул кендера вперед. — Карамона с Рейстлином не видал?

Но в это время из дымной пелены послышался голос Карамона.

— Мы здесь! — отдуваясь, прогудел богатырь. Одной рукой он поддерживал брата, сотрясаемого непрерывным кашлем. — Ну как, — спросил он жизнерадостно, — мы их всех уложили?

— Нет, к сожалению, — ответил Танис угрюмо. — Более того: придется нам удирать лесами на юг… — Он подхватил Рейстлина с другой стороны, и все вместе они поспешили назад, туда, где ждали их остальные. Друзья задыхались в дыму, понимая в то же время, что без него им пришлось бы хуже некуда.

Стурм стоял во весь рост: он был очень бледен, но голова перестала болеть и рана более не кровоточила.

— Жезл исцелил его? — обратился Танис к Золотой Луне. Она закашлялась:

— Да, но… не совсем. Спасибо на том, что идти сможет…

— У него… есть… пределы, — просипел Речной Ветер.

— Да, — кивнул Танис. — Стало быть, мы пойдем к югу, лесами.

Карамон покачал головой:

— Этот, как его. Омраченный Лес…

— Знаю, знаю: ты согласен драться с живыми, и все такое прочее, — перебил Танис. — И как тебе это после сегодняшнего?

Богатырь промолчал.

— С обеих сторон по дороге подходят новые отряды такой же нечисти, — продолжал Танис. — Нового нападения нам не отбить. Но и в Омраченный Лес без крайней нужды соваться незачем. Тут неподалеку есть охотничья тропа: по ней мы сможем дойти до горы Око Молитвы. Там и посмотрим, нет ли дороги к северу… или в другую какую-нибудь сторону.

— Можно вернуться к пещере. Там спрятана лодка, — предложил Речной Ветер.

— Нет!! — раздался придушенный вопль старого гнома. Молча повернувшись. Флинт ринулся в лес со всей скоростью, на которую только были способны его короткие ноги…

Они поспешили в путь и, спотыкаясь и падая, в скором времени вправду добрались до охотничьей тропы. Карамон шел впереди, держа в руке обнаженный меч и зорко вглядываясь в каждую тень. Следом, держась за плечо великана и угрюмо сжав губы, шел его брат. Остальные следовали за ними с оружием наголо.

Им повезло: тварей больше не было видно.

— Почему они не погнались за нами? — примерно через час быстрой ходьбы спросил Флинт.

Танис поскреб в бороде. Его уже посещала та же самая мысль.

— А им и незачем, — сказал он наконец. — Мы в ловушке: они наверняка перекрыли все выходы из этой чащобы. Кроме Омраченного Леса, надобно думать…

— Омраченный Лес! — тихо повторила Золотая Луна. — Нам в самом деле придется туда идти?

— Весьма вероятно, — сказал Танис. — А впрочем, сперва оглядимся с Ока Молитвы…

Тут Карамон, шедший впереди, что-то прокричал, и Танис, подбежав, увидел Рейстлина лежащим на земле.

— Все в порядке, — прошептал маг. — Я просто должен передохнуть…

— Пожалуй, — сказал Танис, — нам и всем бы это не помешало.

Никто не ответил ему. Опустившись наземь, измученные беглецы пытались перевести дух. Стурм закрыл глаза, привалившись к обросшей мхом скале. Его лицо было серо-белым и совершенно больным, в волосах и густых усах запеклась кровь. Багровый рубец отмечал место, куда пришелся удар. Танис знал, что Стурм скорее умрет, нежели произнесет хоть одно слово жалобы.

— Не беспокойтесь обо мне, — поймав взгляд Таниса, хрипло проговорил рыцарь. — Все пройдет.

Танис стиснул в коротком пожатии его руку, потом подсел к Речному Ветру. Какое-то время оба молчали, потом Танис спросил:

— Тебе уже приходилось драться с подобными существами, ведь так?

— В том разрушенном городе… — содрогнувшись, ответил Речной Ветер. — Я словно заново пережил весь этот ужас, когда заглянул в тележку и увидел там гнусную харю… Зато теперь я… — Осекшись, он мотнул головой, потом кое-как улыбнулся Танису: — Зато теперь я хоть знаю, что не свихнулся. Они действительно существуют — в чем я, признаться, иногда сомневался…

— Могу себе представить, — пробормотал Танис. — Стало быть, они существуют — и вдобавок распространяются по Кринну. Или, может быть, твой разрушенный город где-нибудь неподалеку?

— Нет: я пришел в земли кве-шу с востока. Этот город очень далеко от Утехи, за нашими родными Равнинами.

— А что они имели в виду, говоря, что прошли по твоему следу до нашей деревни? — спросила Золотая Луна. Ее щека прижималась к кожаному рукаву его куртки, ладони обнимали его руку.

— Не беспокойся. — Речной Ветер накрыл ее руку своей. — Наши воины сумеют за себя постоять.

— А помнишь, ты собирался?.. — подсказала ему Золотая Луна.

— Да, ты права. — Речной Ветер провел ладонью по ее бледно-золотым волосам. Потом посмотрел на Таниса и улыбнулся. На какой-то миг непроницаемая маска растаяла, и Танис увидел теплый свет, шедший из глубины его карих глаз. — Я собирался сказать, — продолжал Речной Ветер, — что я бесконечно благодарен тебе, Полуэльф… и всем вам. — Он обвел друзей взглядом. — Вы уже не раз спасали жизнь нам обоим. И все-таки… — Тут он помолчал, подбирая слова. — Все-таки что-то очень странное происходит!

— То ли еще будет, — зловеще прозвучал голос Рейстлина.

Они постепенно приближались к пику, именуемому Око Молитвы. Они хорошо видели его, высоко вознесшийся над лесами. Вершина горы была расколота надвое и чем-то напоминала молитвенно сложенные ладони — откуда, собственно, и название. Дождь наконец перестал; в лесу царила могильная тишина. Друзья начали думать, уж не покинули ли разом этот край все птицы и звери, оставив после себя пустую, жуткую тишину. Всем — кроме, может быть, Тассельхофа — было не по себе, каждый оглядывался через плечо и то и дело хватался за меч.