Чтение онлайн

– А я-то думал, ты, Танис, в лицо знаешь здесь каждое дерево, -сказал Тас и зашуршал картами, то и дело приостанавливаясь полюбоваться. Полуэльф покачал головой.

– Я прожил здесь много лет, это верно, – ответил он кендеру. – Но потаенных троп так и не узнал.

– В любом случае в Гавань ведут не многие. – Танис вытащил нужную карту и расстелил на полу. – Большак, проходящий через Утехинскую долину, – без сомнения, кратчайшая дорога… Танис изучил карту при свете догорающего костра.

– Ты прав, – сказал он. – К тому же она не только кратчайшая, но, кажется, и единственная на несколько миль вокруг. И к северу и к югу лежат Харолисовы горы… Там нет удобных перевалов. – Нахмурившись, Танис скатал карту и вернул ее кендеру. – Наверняка точно так же рассуждает и Теократ… Тассельхоф зевнул и бережно спрятал карту в футляр.

– Над этим, – сказал он, – пускай ломает себе голову кто-нибудь умнее меня. Я больше люблю приключения… Убрав футляр с картами в сумку, кендер свернулся калачиком и быстро уснул безмятежным сном, какой присущ животным и маленьким детям.

Танис посмотрел на него с завистью… Сам он был до предела измучен, но сон не шел. Большинство его друзей уже спало, за исключением Карамона, сидевшего над Рейстлином. Танис подошел к ним.

– Ложись, – шепнул он Карамону. – Я присмотрю.

– Нет, – ответил великан и осторожно поправил плащ, которым был укрыт маг. – Я могу понадобиться ему.

– Но ведь и тебе надо поспать…

– Я-то посплю. – Карамон усмехнулся. – Про себя не забудь, нянюшка ты наша заботливая. У твоих деток все в порядке. Вон, даже гном дрыхнет без задних ног…

– Да уж, – сказал Танис. – Не удивлюсь, если Теократ, сидя в Утехе, слышит его храп аж оттуда. Что, дружище, не такой вышла наша встреча, о какой мы мечтали пять лет назад?

– А что вообще вышло так, как мы предполагали? – не сводя глаз с лица брата, тихо спросил Карамон.

Танис стиснул пальцами его плечо, потом улегся, завернувшись в плащ, и попробовал уснуть. К его немалому удивлению, вскоре это ему удалось.

Так и минула ночь: для тех, кто спал, она прошла в один миг, для тех, кто стоял на страже, – тянулась целую вечность. Стурма сменил Карамон, а Карамона – Танис. Буря бушевала всю ночь, по озеру гуляли крутые вспененные волны. Ветвистые молнии вспыхивали во тьме, точно охваченные пожаром перевернутые деревья. Гром гремел то и дело. На заре шторм наконец выдохся; полуэльф встретил холодный, неласковый серый рассвет. Дождь перестал, но тяжелые облака еще летели над самой землей. Солнца не было видно. Танису сделалось не по себе… Тучи неслись и неслись с севера, конца-краю им не было. А ведь осенью редко случались бури, в особенности такие свирепые. Странно было и то, что буря пришла с севера: они обычно налетали с востока, из-за Равнин. Полуэльф тонко чувствовал природу, и необычный шторм поразил его едва ли не больше, чем упавшие звезды, о которых говорил Рейстлин.

Было еще очень рано, но Танис явственно ощущал – пора уходить отсюда. Он отправился будить остальных.

Пещера показалась ему холодной, несмотря на весело потрескивавший огонь. Золотая Луна и Тассельхоф готовили завтрак. Речной Ветер стоял в глубине пещеры, выколачивая меховой плащ Золотой Луны. Танис покосился на него: когда он входил, варвар собирался что-то сказать Золотой Луне, но смолчал и продолжал делать свое дело, ограничившись лишь многозначительным взглядом. Золотая Луна не поднимала глаз, лицо у нее было бледное и напряженное. Танис понял – Речной Ветер сожалел о том, что сорвался минувшим вечером.

– Боюсь, еды у нас маловато, – сказала Золотая Луна, бросая крупу в котелок.

– Не густо было у Тики в кладовке, – извиняющимся тоном добавил Тассельхоф. – Вот что у нас есть: коврига хлеба, немножко вяленой говядины, полголовки заплесневелого сыра да овсянка. Можно подумать, Тика совсем дома не готовит!

– Мы с Речным Ветром не запаслись съестным, – проговорила Золотая Луна. – Честно говоря, мы не ожидали, что придется путешествовать.

Танис собрался было поподробнее расспросить ее о той песне и особенно о жезле, но тут, потревоженные запахом еды, начали просыпаться остальные. Вот, потягиваясь и зевая, поднялся Карамон.

– Овсянка! – простонал он, заглянув в котелок. – И это все?..

– На обед будет еще меньше, – хмыкнул Тассельхоф. – Так что подтягивай ремешок. За последнее время ты, как я смотрю, растолстел… Великан горестно вздохнул.

Завтрак под холодным рассветным небом был безрадостен и скуден. Стурм, тот вовсе отказался от пищи и вышел наружу – сторожить. Танис хорошо видел его из пещеры: сидя на камне, рыцарь угрюмо смотрел на темные тучи, чьи клубящиеся космы едва не касались притихшего озера… Карамон в один миг проглотил свою порцию, затем – нетронутую порцию брата и наконец – долю Стурма. После чего с тоскливой завистью смотрел, как ели другие.

– Будешь доедать?.. – спросил он с надеждой, указывая на Флинтов кусок хлеба. Гном ответил испепеляющим взглядом. Тассельхоф перехватил взгляд воина, устремленный в его тарелку, и от греха подальше запихал в рот сразу весь хлеб, чуть не подавившись при этом. Танис порадовался про себя хотя бы тому, что набитый рот вынуждал кендера молчать: не все же время слушать его пронзительный голосок… Тем более что Тас все утро бессердечно подначивал и подкусывал Флинта, называл его то «Грозой Морей», то «Шкипером», осведомлялся о ценах на рыбу и о том, дорого ли возьмет Флинт за переправу обратно на тот берег. В конце концов гном запустил в него камнем, и Танис счел за благо отправить кендера на берег мыть посуду. – Как ты нынче, Рейстлин? – вернувшись в пещеру, спросил полуэльф. – Нам надо будет скоро отправиться дальше…

– Мне лучше, – прошелестел маг. – Гораздо лучше.

Он потягивал травяной отвар собственного изготовления; в дымящемся кипятке плавали какие-то маленькие пушистые листочки. Судя по едкому запаху, отвар был невыносимо горьким; Рейстлин морщился, однако глотал. Тассельхоф вприпрыжку вернулся к костру, немилосердно громыхая посудой. Скрипнув зубами

– это же надо так шуметь! – Танис хотел было сделать кендеру замечание, но, подумав, воздержался. Все равно толку не будет.

Флинт заметил выражение его лица и, отобрав у кендера посуду, сам принялся ее упаковывать.

– Уймись наконец! – зашипел он на Тассельхофа. – А не то поймаю тебя за хохолок и подвешу на дереве в назидание всему кендерскому роду… Тас мгновенным движением протянул руку и выдернул что-то из бороды гнома.

– Что я вижу! – заорал он в восторге. – Водоросли!..

Флинт взревел от ярости и попытался схватить его, но юркий Тас легко увернулся.

Зашуршал валежник: Стурм отодвинул его от входа. На лице рыцаря лежала печать угрюмой задумчивости.

– А ну прекратите! – велел он Флинту и Тасу. Его усы вздрагивали. Потом суровый взгляд обратился на Таниса: – Этих двоих было отлично слышно у самого озера. Если так пойдет дальше, они соберут сюда всех гоблинов Кринна. Надо уходить, и немедля. Так в какую сторону мы направляемся? Воцарилась неловкая тишина. Все оставили свои дела и воззрились на Таниса. Все – за исключением Рейстлина: маг, опустив глаза, тщательно протирал свою чашку беленькой тряпочкой. Ему, казалось, было решительно неинтересно.

Танис со вздохом поскреб в бороде:

– Утехинский Теократ – человек недостойный. Теперь мы в этом полностью убедились. В своем стремлении к власти он не брезгует даже тем, чтобы использовать гоблинское отребье. Если жезл достанется ему, он использует его разве что для своей корысти. Мы же потратили годы на поиски хоть какого-нибудь знамения истинных Богов… И теперь, когда мы наконец его обрели, по-моему, совершенно необязательно отдавать его такому мошеннику. Тика сказала, что, по ее разумению. Высокие Искатели в Гавани все еще взыскуют истины. Может, они просветят нас насчет жезла – что это вообще такое и какими силами обладает… Дай карту, Тас!