Чтение онлайн

62

Жестокие слова прозвучали и гулом отдались в моей больной голове.

Джильо был хитёр, он не остановился на простой команде, а поставил мне условия выполнения задания. Я не мог просить о помощи у хозяина и других людей, я должен был производить своё обычное впечатление и вести себя нормально, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Как только мы останемся наедине, я должен был его прикончить.

На моё счастье, он не знал, что мой хозяин отнюдь не ди Ландау, поэтому у меня была возможности провести его. Джильо отпустил меня из лаборатории, и я зашагал по коридору к выходу из подземелья.

Моя голова болела и кружилась. Удавка на шее не давала о себе забыть, хотя под воротником её не было видно.

Эмерджильо Пикколо не зря так долго работал с профессором Альта. Он действительно разбирался во всех этих штучках с правильными приказами для гомункулусов. Его воля была сильна, его заклинание было могущественно. Вот только формулировать его надо было точнее.

Я видел в его словах малую, но всё-таки уловку выскользнуть из этих омерзительных цепей, которыми меня сковал коварный ассистент. Сама формулировка приказа позволяла трактовать его не столь жестко, как казалось оскорбителю сеньорины Фениче.

Казалось бы чего проще - "убей хозяина". Как можно понять такой приказ иначе? Джильо посмел сравнить меня с собой, он действительно думал, что двух слов хватит, чтобы заставить меня делать то, чего он хочет. Только вот его желания напрямую расходились с его приказом.

Мой хозяин отнюдь не ди Ландау.

Мой хозяин отнюдь не матрона Маргарита, держательница ключа.

Мой хозяин отнюдь не Министерство Религии и Магии.

Мой хозяин - государство.

И чтобы вот так взять и убить его - надо сильно постараться. У меня было такое пространство для маневра, которое давало шанс обернуть все себе на пользу.

По приказу Джильо я должен уничтожить все структуры, всех людей, всё, что представляет из себя моя родная Солерния.

Я как минимум должен был начать с короля.

Пикколо даже не понял, какой приказ отдал мне. Я должен был противопоставить себя всему, что существует в пределах наших гор, долин и рек. Поверьте, это задание не для одного гомункулуса. У меня просто не было шансов завершить приказ.

Убедить себя в этом было довольно сложно, но вполне реально. Заклинание не видело противоречий. Заклинание - всего лишь отпечаток воли мага. Но я - создание, подобное человеку, у меня тоже есть своя воля. Я не боролся против удавки, я прогибал её условия под себя.

Я столько времени провёл с магами, что прекрасно знал, как работает их волшебство. Гораздо труднее было бы, если бы я не знал, где источник моего беспокойства. Не понимал, где то, что побуждает действовать меня против своей воли. Я мог бы не ощущать, что что-то заставляет поступать меня так, а не иначе. Найти неизвестное - вот главная проблема, а противодействовать конкретному врагу - совсем другое дело. Что ж, магический артефакт против артефакта - честный бой.

Я против удавки.

Только у меня было преимущество. Я был разумен и обладал своей волей, в отличии от бедной заколдованной цепи.

Мне было приказано убить того, кого я считаю своим хозяином, а не того, кого им считает ассистент профессора. Что ему стоило сказать "убей ди Ландау"? Не знаю, почему он решил, что другая формулировка будет точнее...

К сожалению, сеньор Пикколо не состоял в государственных структурах, по крайней мере тех, что символизировали нашу страну изначально. Поэтому я не мог просто вернуться и хорошенько поколотить проклятого заклинателя.

Впрочем, у меня был шанс, если только мой напарник не подведёт.

Заклинание на удавке требовало крови и убийств. Ближайшим ко мне представителем "государственной структуры" был именно ди Ландау. Я сознательно отрезал образ матроны Маргариты или министра. Мне не хотелось создавать прецедента и покушаться на их жизни.

Да, они сами были не слабыми магами, у них была хорошая охрана. Меня бы уничтожили в два счёта при одном только подозрении на покушение. Но в мои планы не входило погибать так быстро и так глупо. Сначала я собирался спасти профессора Альту (а в том, что его надо спасать, у меня не было сомнений) и его дочь, юную Фениче...

Я шёл и молился, чтобы острый ум и сообразительность моего подопечного не подвели его сегодня.

К счастью, Джильо не дал конкретных указаний, как именно я должен уничтожать "хозяина", значит, я мог выбрать сам. Только бы Багратион понял мой намёк... У меня не будет другой возможности показать ему всего...

Ди Ландау, как почуяв, что я ищу его, выглянул из лаборатории и спросил, ехидно скалясь:

– Ну как там твоя подружка?
– он передвинул сигарету из одного уголка рта в другой.
– Свиданка успешно прошла?

Я с трудом перевёл дыхание, чтобы подавить желание придушить этого поросёнка на месте. Это совсем не входило в мои планы.

Вместо этого, я крепко взял его под локоть и потащил во внутренний двор, где так удачно пышно разрослись туи и кипарисы, образуя укромные от людей и солнца уголки. На не было видно из окон второго этажа, да и в этот час дворик пустовал - в лабораториях шла активная работа.

– Эй, ты чего? Я ж пошутил!
– удивился ди Ландау, когда понял, что я не собираюсь его отпускать.

Я зафиксировал его запястья, прижав к его же предплечьям и сдавив их вместе с грудной клеткой. Мне не составляло никакого труда удерживать его и сжимать одновременно, так что кости и суставы начинали трещать.

– Проклятье, Фил, какого хрена?
– вытаращившись на меня своими голубыми глазами, простонал мой напарник, понимая, что я медленно, но верно выжимаю у него из лёгких воздух, и закричать, чтобы позвать на помощь, он уже не может.

Он только зря истратил своё дыхание на глупый вопрос.

Давай же! Соображай, поросёнок!

У тебя больше нет возможности использовать свои кинжалы. Они крепко прижаты к твоим же рукам. Наверняка, их металлические рёбра больно врезались в твои руки. Тебе не вызволить своих стальных птичек из рукавов.

У тебя больше нет возможности вывернуться из моего захвата. Ты был беспечен и упустил время.

И очень скоро у тебя не останется воздуху в лёгких.

Твои кости будут перемолоты в труху моими руками. Осколки вопьются в мягкие ткани, раздирая и калеча их.