Чтение онлайн

Зачем я нужен ди Ландау, если он и так прекрасно справляется? Он почти прижился в Министерстве, стал меньше хамить и задираться (ситуация с Луиджи не в счёт, это возрастное), получил признание и даже какую-то долю уважения. И всё это - без моей помощи. Я ничего не сделал, просто был рядом...

И тут у меня едва не остановилось сердце.

Получается, я был бесполезен?

Я, чья жизнь по сути - служение и принесение пользы, не выполнял своей функции?.. Я даже спину не прикрыл моему напарнику в поединке. Выходит, матрона Маргарита была права...

Я не знаю, сколько простоял вот так, глядя на воду. Давным-давно окончательно стемнело, на берегах зажглись газовые фонари, и по волнам побежали сияющие дорожки.

– Эй, сеньор, - из моих мыслей меня вырвал окрик карабиньера: - С вами всё в порядке? Вы уже так два часа стоите. Если вздумали утопиться, идите в другое место! Мне не нужны самоубийцы в моём районе!

Его возглас ошарашил меня, сбил с толку и отогнал тяжёлые мысли.

Самоубийца? Я?

Я что, был так похож на отчаявшегося человека, готового свести счёты с жизнью?

Я извинился и ушёл. Не хватало ещё, чтобы патрульный отряд решил для профилактики отволочь меня в полицейский участок.

Меня провожало недовольное ворчание в духе: "ходют и ходют, а потом трупы на реке всплывают! Весь Арн испохабили"!

Чтобы подлечить расшатанные нервы видом прекрасного, я пошёл на вокзал. Из-за того, что за последний год железная дорога увеличилась по протяжённости чуть ли не вдвое, поезда приходили и уходили почти каждый час. Я встал на перроне, прямо под расписанием и изображал встречающего.

Вид чугунных чудовищ, прибывающих в грохоте и паре, немного меня успокоил, так же как и вокзальная суета: экипажи прибывали, высаживали пассажиров, брали новых. Поезда заполнялись, отдавали нужные сигналы, уходили в холодную и далёкую неизвестность, а я всё стоял и стоял, пока окончательно не замерз.

Пока я находился на перроне и смотрел на куда-то спешащих людей, никак не мог для себя решить: является ли проявлением свободы воли желание прекратить свои жизнь и существование. Или это просто жест отчаяния, а никак не взвешенного, обдуманного решения?.. Ведь у каждого человека есть его собственное место в мире. Осталось только понять для себя пару вещей: человек ли я и... на своём ли я месте...

44

После грустной прогулки и всех тяжёлых мыслей (я ведь ещё полночи потом думал обо всём, глядя как потолок пересекают лучи уличных фонарей) утро выходного дня началось для меня очень неприятно и внезапно.

Начнём с того, что в мою запертую (!) комнату проник ди Ландау. С воплем:

– Проснись и пой, как весенняя пташка! Нас ждёт много работы!!!
– он сорвал с меня одеяло, заставив поёжиться и открыть глаза.

Истопник в нашей котельной, верно, решил, что раз весна не за горами, можно сэкономить топливо, так что в жилых комнатах было совсем не жарко. Пар изо рта, конечно, не шёл, но и желания вылезать из тёплой постели совсем не возникало.

Увидев мою мрачную, небритую физиономию, мой напарник сообразил, что это утро чем-то несколько отличается от остальных.

– Ты чо такой невесёлый?
– осторожно спросил он.

Я поднялся, отобрал у него одеяло (я сильнее!), взял мага за шкирку и выставил вон. У меня сильно кружилась голова, поэтому я снова лёг. В голове с прошлого вечера хороводом ходили мысли, как будто я и не спал вовсе. Всё тело было ужасно тяжёлое, и шевелиться не хотелось.

На мгновение я закрыл глаза, а когда открыл, ди Ландау опять оказался рядом. Он сосредоточенно смотрел на меня, явно пытаясь понять, что происходит. Я точно помнил, что запирал за ним дверь... Неужто наглец раздобыл дубликат ключа от моей комнаты?

– Это у тебя что, похмелье?
– на всякий случай уточнил мой напарник.
– Тебе рассолу принести?

Он издевается?!

Я застонал и попытался натянуть одеяло на голову. Видеть не могу это чудовище... Белобрысый парень поймал моё одеяло и не дал мне укрыться.

– Ты поломался? Или ты заболел?
– спросил ди Ландау.
– Гомы вообще болеют или как?

Я понял, если не дать ему объяснений, он не отвяжется. Я не должен быть таким эгоистичным со своим подопечным. Если он и проявляет ко мне заботу (пусть из глубоко корыстных целей), я не могу просто это игнорировать.

Я сел и серьёзно посмотрел на него (полагаю, неумытый и непричёсанный, я производил отнюдь не серьёзное впечатление, а скорее, мрачное и недовольное):

– Гомункулусы не болеют. Я просто очень устал за последние две недели. Мне требуется отдых, чтобы восстановиться.

Ди Ландау немного успокоился, но не до конца (всё-таки свои сорок тысяч на дом для сеньорины Лючи он ещё не заработал):

– А долго?

Я прикинул в уме. Ах, если бы мне можно было взять отпуск как любому другому служащему Министерства. Скажем, на месяц... Я согласен даже на две недели! И не видеть эту нахальную голубоглазую рожу. Интересно, а мне можно брать отпуск или..?

Впрочем, все сладкие мечты пришлось от себя отогнать и выдать более-менее реалистичный прогноз:

– Если я отдохну весь сегодняшний день, завтра утром я буду чувствовать себя лучше.

– А, ну тогда ладно, - покивал мой подопечный и наконец-то оставил меня в покое.

Он отвалил в общую комнату, поближе к растопленному камину, и завалил стол своими бумажками и словарями. Кто-то опять доверил ему свои переводы.

Раз уж меня подняли, я дошёл до умывальника, немного поплескался. Большого желания приводить себя в порядок у меня не было, но и зарастать до свинского состояния не годилось. После водных процедур я спустился в буфет. Там я запихнул в себя жалкую брускетту с помидорами и холодным мясом, запил всё это остывшим кофе. На что-то более героическое меня не хватило. За время хождения по дормиторию, моя голова немного проветрилась, но меня всё ещё клонило в сон, поэтому я вернулся и снова лёг. Раньше я мог проводить несколько ночей без отдыха, неужели я - старею?

Я не успел обдумать эту мысль, как я провалился в царство сновидений, даже несмотря на выпитый кофе.

Третий раз за день ди Ландау разбудил меня строго по делу: он притащил в дормиторий дымящуюся паром тарелку с традиционной солернийской кукурузной кашей - полентой. Кто-то заботливый накрошил туда сыра, и теперь в раскалённой каше сыр потёк, образовывая аппетитные озерца. Я не представляю, как при существующем запрете он протащил еду мимо бдительного смотрителя. Багратион, конечно, маг и волшебник, но не на столько же!