Чтение онлайн

«Велено было устроить мамзелей отдельно. Ну вот. Устроил. Эти по обмену — в казарму к старшему курсу, а верзилу подселю к Горностайчику. Пусть немного ужмется, подхалим полковничий», — расчетливо, с ноткой мстительности размышлял интендант.

— Э-э-эм… мне помнится, тут было побольше мебели. — Генерал-майор рассматривал весьма спартанскую обстановку.

Узкую кровать, застеленную выцветшим голубым шерстяным одеялом, по приказу Жербона специально принесли со склада. Ее украшала плоская, как блин, подушка в холщевой застиранной наволочке с символом корпуса на уголке. У окна стоял небольшой письменный стол в компании табурета, а у двери сиротливо притулилась напольная вешалка, к ножке которой, словно побитая собачка, жалась крошечная полка для обуви.

На контрасте с этим дорогой наборный паркет из светлого дерева и нежно-зеленые обои с золотистым ажурным рисунком выглядели более чем странно. При всем желании ободрать их капитан Сайледин не мог, зато шторы нашел на складе такие, что, разворачивая их и чихая от пыли, радовался как ребенок. Тяжелые, бархатные, кроваво-красные, закупленные по случаю за гроши. Он так и не смог найти им применение. Уж очень отвратно эта красота смотрелась в любом помещении, а курсантам он такое богатство повесить не рискнул. Все же периодически приезжающие проверочные комиссии вряд ли оценили бы по достоинству такое обновление интерьера.

Зато, размещая их тут, Жербон, злорадствуя в душе, даже придумал подходящее оправдание. Он уже представлял, как мерзавки будут испытывать огромные мучения, чистя их от пыли, которая вылуплялась из каждого сантиметра на редкость отвратительной ткани и разлеталась вокруг от малейшего шевеления.

«А порядочек-то регламентирован уставом! Ух, они у меня из нарядов в драконятнике за вечный бардак не вылезут».

С удовольствием любуясь делом рук своих, он даже не расслышал вопроса полковника, который был задан звенящим от негодования голосом:

— Капитан Сайледин! Что все это значит? Потрудитесь объяснить!

— Виноват, господин полковник! А что не так? — Жербон преданно выпучил кристально чистый и честный взор на непосредственное командование. — Привел в порядок согласно уставу и правилам проживания курсантов в корпусе драконьих летунов. А если вы по поводу штор, так все же мамзели жить будут, пусть немного красоты для них останется.

Он льстиво улыбнулся, пакостно хихикая в душе. Против устава никто ничего сделать не сможет, это он знал точно. А там четко регламентировалось, что условия, предоставляемые для учебы и проживания всем курсантам, должны быть равные. По приказу скидку на женский пол сделать он мог и, кстати, рассчитывал получить этот приказ в письменном виде со всеми полагающимися печатями и подписями, а вот остальное должно быть как у всех.

— М-м-м… хорошо. — Фондерт, поморщившись на алый бархат, вынужден был согласиться с прохиндеистым интендантом. — А почему все такое… э… не новое?

— Так ведь внезапно же, господин генерал-майор. Все целое, чистое! Лучшее, что осталось на складе, принес. У нас же подотчетно все. Согласно актам! — Толстяк потел, отбрехиваясь, и находящиеся рядом двуликие морщились.

Кейтса ощущала ложь этого неприятного человека, но, только появившись в корпусе, обвинить бездоказательно второе после полковника лицо в командовании?

Нет, мантикора была не столь порывиста, а еще как ведьма ощущала легкий, почти незаметный, гнилостный душок. Что-то было нечисто с этим пузаном в погонах, и Кейтса приняла решение затаиться и выяснить.

Ее вторая ипостась хищника терпеливо залегла в засаде, следя за намеченной целью и ожидая подходящего случая.

— Думаю, денег, которые выделил его сиятельство конкретно на обучение этих мисель, достаточно, чтобы закупить новые одеяла и прочее, — хмыкнула она, осветив побагровевшего интенданта желтыми фонариками вспыхнувших глаз. — И форму новую с учетом пола. Вы же с этим справитесь?

В голосе двуликой скользнула легкая насмешка.

— Я?! Я уже двадцать с лишним лет занимаю этот пост, и ни одна ревизия, комиссия и прочие не подкопались. — Возмущенный до глубины души претензией этой блохастой графской байстрючки капитан сорвался на фальцет. — Завтра же займусь, но поставщики у нас аккредитованные, и организовать внеочередную поставку займет несколько дней. Одних бумаг потребуется целая куча.

— Бумаг… ага… — Кейтса задумалась, а потом развернулась к Фондерту и Хордингтону: — Мьесты, не будет ли нарушением устава, если я, скажем, принесу из дома и буду применять здесь для улучшения быта всего одну вещь? При этом формально любая проверка или случайно заглянувший курсант ничего не поймут. Все это будет так, как вы видите. То есть равенство по уставу будет соблюдено, а девочкам станет гораздо удобнее.

— Ну если равенство соблюдено… — Фондерт кивнул, ухмыляясь в усы.

— Одну вещь? Одну?! — Жербон не очень представлял, что задумала эта обманчиво беззащитная на вид барышня, но подвох чуял. Хотя, неплохо разбираясь в артефактах, считал, что ничто не сделает из этого убожества военного образца удобное жилище.

— Полковник, думаю, мы с вами можем разрешить куратору обустроить своих подопечных с чуть большим комфортом не в ущерб другим курсантам? Не правда ли? — Командующий эскадрильей переглянулся с командиром корпуса.

— Думаю, можем и должны, господин генерал-майор. — Иерр очень надеялся, что двуликая сумеет поставить на место зарвавшегося толстяка.

А еще мужчина чувствовал себя так, будто проснулся от тяжелого сна. Те препараты, которыми напичкали его контрабандисты, обостряли чувства, видимо в расчете на более качественные мучения жертвы. Сейчас Хордингтон вдруг остро осознал, что когда-то, увлекшись патрулированием, драконами и прочим, упустил из виду отношение к нему матери и воспитание уже выросших сестер. Он просто выделял им деньги по первой просьбе, хотя сейчас даже не просьбе, а требованию. В корпусе же, больше заботясь о качестве обучения и подготовке драконов, тоже манкировал обязанностями, переложив все организационные вопросы на капитана Сайледина.

«Похоже, зря…»

Анализируя свои ощущения, Иерр смотрел, как получившая разрешение Фондерта мантикора достает из кармана тускло светящийся коричневый шарик размером с грецкий орех и, весело оскалившись, с размаху кидает его на пол прямо под ноги отшатнувшегося Жербона.

Второе событие, которое произошло в этот знаменательный день, касалось только лично Иерра Хордингтона.

Мужчина изо всех сил пытался разобраться в себе и окружающем мире. Откровенно говоря, полковнику казалось, что он пребывает в увлекательном сне, а проснувшись, обнаружит, что все как всегда. Подъем, тренировка, завтрак, документы, строевой смотр перед обедом, присутствие на летной подготовке старшего курса в качестве воздушного наблюдателя и учебное патрулирование по заранее согласованным со штабом эскадрильи маршрутам.

Иерр осознавал, что если это сон, то просыпаться совсем не хочется, и удивлялся этому чувству. Он всегда любил тщательно распланированный порядок, а теперь все перевернулось с ног на голову.

Эта глазастая худенькая девчонка с растрепанной черной косой и сумасшедшей мечтой о небе. К девчонке, похоже, прикипели аж два дракона. Ее подруги-попаданки с небывалыми идеями типа запрячь драконов в дирижабль. Обмен курсантами…

«Нет, не сплю. — Хордингтон незаметно от всех, как ему казалось, щипал себя за руку, стараясь не морщиться. — Два курсанта — девушки, их куратор — ядовитая мантикора с крыльями и ведьма по совместительству, двуликие по обмену… Ах да! У меня есть невеста… м-м-м… настоящая, а не подсунутая маменькой богатая профурсетка. Только вот я понятия не имею, как себя с ней вести. Еще и с учетом того, что она курсант, а я командир корпуса».