Чтение онлайн

Вот честно, я не собиралась больше ему писать, но любопытство разорвало моё самообладание в клочья, и, схватив ручку и лист бумаги, я быстро набросала вопросы:

"Автолетта — это маг-механический артефакт? Просто вложить и запечатать — и она отправит письмо сама? Экс. обр. авторства К.Дальсаррх — это твоя разработка? А как оно работает?!"

Я быстро, пока разум не напомнил, кому я тут пишу, вложила лист в конверт и запечатала его. И уставилась во все глаза, выискивая изменения.

Но, увы, ничего не происходило. Ни световых, ни шумовых, ни дымных спецэффектов. Конверт лежал на столике, а мои ушки разгорались всё сильнее. Твою Касю за ногу! Он же наверняка издевается.

Хотя.

Язычок конверта отклеился и приподнялся. Я осторожно потянула за его кончик, и он легко открылся. Внутри было пусто. Моё письмо исчезло и, хотя ответа я не получила, я всё равно подпрыгнула от восторга.

Обалдеть! Это же такая редкость, практически как сфет — сфера тишины, которую Реми стащил у отца и активировал для нашего секретного разговора первого сентября.

У меня в руках настоящий магмехарт. Ещё и экспериментальный. Класс!

Правда через секунду я взвыла от возмущения: это получается, что я полдня бегала с пустым конвертом в руках, ища способ отправить его этому гаду?

У-у! Скоти-ина! И даже не скрывает, что потешался надо мной!

Начинаю думать, что идеальный способ освободиться от метки — убить Корвина!

Остаток вечера я провела, усердно ругая то Корвина (потому что гад, змей и издевается), то себя — за то, что всё-таки написала, или за то, что рано отправила письмо, и не спросила ещё о чём-то важном. Например, что за "право на сестру"? И как, отбив его, Корвин намерен поступить со мной?

Впрочем, хорошо, что не спросила. Подумав немного, сообразила: он же и ищет способ снятия метки, чтобы освободиться. А тогда уж реализует отбитое право.

Змей и гад.

Крылатые! Скорей бы уже! Из меня же мозг ежеминутно по капле утекает.

Ближе к ночи в комнату просочился умопомрачительный запах выпечки, немного отвлекший от Корвина, а стоило мне высунуть нос за дверь, как мисс Цербер позвала меня на чай и пирог с инжиром.

Честное слово, это было божественно: душистый с ягодами чай и пирог с пылу с жару, нежный, тающий во рту, с крупитчатой кисло-сладкой мякотью инжира.

— Вы — гений кулинарии, — облизывая пальцы от сиропа нахваливала я, — мисс Церби, ой!..

Вот шляпище! Совсем забылась.

Но квартирохозяйка только рассмеялась.

— Да что ж думаешь, не знаю, я как меня народ кличет? С такой-то фамилией да с детства, привыкла уж.

Я смущенно улыбнулась, потянулась за вторым кусочком пирога, поглядывая на старушку с интересом. Правильные черты, острый подбородок и высокие скулы. Темно-синие глаза улыбчиво глядели из сети морщинок. Волосы, собранные в аккуратную прическу, но видно, что пышные до сих пор. Когда-то этот Цербер был красоткой. Наверняка разбивал сердца парней.

Но мисс.

Идеальный способ отвлечься от Корвина — поговорить с ней о прошлом. Но стоит ли тревожить чужие старые шрамы.

К тому же есть ещё один способ, не менее идеальный.

— Я просто обязана научиться у вас готовить эту вкуснятину, — сделала я ход конём.

Никто не устоял бы на месте мисс Зерби, вот и она, довольно сверкнув глазами, кивнула мне, и до глубокой ночи мы возились на кухне.

Так что перед сном, когда я выбралась из душа — мыть пришлось даже волосы, которые несмотря на повязанную косынку оказались припорошены мукой и умащены сладким сиропом, — мне ни о чем уже не думалось. Я успела только хмыкнуть:

— Ой, так и не спросила, как я из-под розы в кровать попала… — и головокружительно утонула в подушке.

Когда открыла глаза, за окном было серо, радостно разорялась бодрая птичка. За стеной никто не шуршал, а часы показывали пять утра. Это только я могла проснуться в такую рань в воскресенье.

Интересно, Корвин уже встал?

Рука непроизвольно потянулась к конвертику, но прежде, чем я успела заглянуть внутрь, я рявкнула мысленно "Твою Касю по шее!" и, схватив себя за шиворот, отправилась в уборную.

— Открою не раньше одиннадцати, — убеждала я себя, умываясь. — Пусть не думает, что первым делом утром я жду его письма!

Освежившись и определившись в этом вопросе, вернулась в комнату. Присела на постель, взяла книгу, открыла, принялась читать. Слова прыгали через смысл, как блохи, а взгляд всё возвращался к конверту. Внутренний голос всячески искушал:

— Да откуда он узнает, что ты прочитала ответ? Если не посылать ему письмо — а ты можешь вообще ему не писать, хоть неделю! — то он и не догадается.

— Ага, конечно. А вдруг письмо исчезает в автолетте отправителя только тогда, когда его вскрывает получатель?

— А вдруг его там вообще нет?

— Вот именно! — я отбросила книгу, схватила конверт, осмотрела — запечатан. Скорее всего, ответ уже здесь.

Бросила обратно. Почесала запястье, погрызла губу. Резко встала и ушла на кухню. Готовить чай и уничтожать вчерашний пирог.

А потом и готовить новый, яростно замешивая и выколачивая тесто и приговаривая: "Девочка, ты же лопнешь!".

От любопытства — так точно.

Когда в дверях появилась сонная квартирохозяйка, я уже раскатывала битое тесто на присыпанной мукой доске.

— Ты чего в такую рань куховаришь? — удивленно зевнул Цербер.

— Да… выспалась, видно.

— А свет почему не зажигаешь? — женщина щелкнула выключателем, и кухонная газосветка быстро разгорелась до нестерпимо яркого света.

Я зажмурилась, заслоняя глаза рукой. Чертыхнулась, почувствовав, как на лицо сыплется мука. Подошла к раковине умыться. Когда обернулась, лампа уже перестала слепить. Наверно какой-то перепад напряжения был.

— И не темно тебе было? — мисс Зерби тем временем удивленно рассматривала результат моих трудов.

— Да нет. Уже почти рассвело же.

— М-м. Зоркая какая.

Я рассмеялась, довольная тем, что у меня появилась компания — будет, кому отвлечь от письма. Но поперхнулась смешком — и поспешила к окну. Солнце ещё и не думало выползать из-за горизонта. Небо всё ещё было серым. Провожаемая взглядом квартирохозяйки я прошла через кухню и выглянула в коридор — темнота непроглядная. Не поленилась, заглянула в комнату. В сумеречном свете едва виднелись очертания кровати, стола, шкафа, стен. Чтобы рассмотреть время, пришлось подойти к часам в упор.