Чтение онлайн

Эльзевир Хандуит уже стоял возле решетки. Он кутался в долгополый плащ, шея его была обвязана длинным шарфом, а голову покрывала бесформенная шапчонка с ушами. На вытянутом изможденном лице заключенного застыло страдальческое выражение, вислый нос почти касался губ, а большие водянистые глаза следили за каждым движением уоринсфордского квестора.

– Наконец-то, наконец-то, – все бормотал он, пока юноша возился с замком, потом рванулся к распахнутой двери и упал на колени. – Господин судья, господин судья, сжальтесь, сжальтесь над нами, боги знают, что мы невиновны…

Тут он увидел Фануила и, поперхнувшись, умолк.

– Познакомьтесь, господин Хандуит. Это квестор Ренфорд, – произнес веско Эласко. – Он пришел узнать у вас правду. И у вас, сударыня, также. – Тон юноши был суров, но к концу фразы смягчился.

Ровиана Хандуит лежала на одной из коек, выглядывая из-под вороха одеял. Лицо ее было слегка синеватым, она непрестанно покашливала.

– Квестор, – прошелестела женщина и вновь зашлась в приступе сухого надрывного кашля. Высунувшаяся из-под одеяла рука слабо махнула Лайаму.

Муж ее между тем снова обрел дар речи.

– Видите ли, господин квестор, моя жена больна, тяжело больна! Я просил, чтобы нас перевели куда-нибудь, где посуше, но…

– Еще денек потерпите, – рассудительно заметил Эласко. – Сессия начинается завтра.

– Умоляю вас, квестор, сделайте что-нибудь для моей несчастной жены!

И Эльзевир, и Эласко выжидающе посмотрели на Лайама, но ему нечего было сказать. Содержать больную женщину в такой сырой и холодной камере! Он просто не мог в это поверить.

«Она подозревается в убийстве, напомнил ему Фануил, и Лайам сморгнул, вспомнив, зачем он здесь. – И ждать ей осталось сутки, не больше».

– Да, – наконец произнес Лайам, не сводя глаз с несчастной. За день-полтора она не умрет – по крайней мере, на это можно надеяться, – а руки ее так или иначе обагрены кровью торговца. В соседней камере по камням со стуком прокатилась игральная кость, и один из моряков выругался. Лайам встряхнулся и повернулся к Хандуиту. – Да. Всего денек еще потерпите, господин Хандуит. А пока я попрошу вас задуматься о другом. О преступлении, в котором вас обвиняют.

Надежда в глазах Хандуита сменилась таким горьким разочарованием, что Лайам почувствовал себя совершенной скотиной, а звук свистящего кашля и вовсе его доконал. Возможно, чуть позже он сумеет добиться, чтобы к несчастной вызвали лекаря, или сам пришлет ей какие-нибудь лекарства.

– Обвинения весьма серьезны, – сказал он нарочито суровым тоном, чтобы приглушить в себе жалость, потом достал из кармана бумаги и для убедительности по ним постучал. – Согласно этим вот документам, ваша вина может считаться доказанной. Вы вместе с вашей супругой были застигнуты на месте преступления. Демон, вызванный вами, убил вашего брата. Что вы можете на это сказать?

У Лайама имелись вопросы и посущественнее, но ему нужно было с чего-то начать.

– О, – простонал Хандуит, – все это так, господин Ренфорд, но истолковано в корне неверно. Мы не замышляли убийства, клянусь! Мы всего лишь пытались заглянуть в будущее, дурным, правда, способом, господин, очень дурным. Мы знали, что поступаем плохо, но никак не думали, что можем причинить кому-нибудь вред! И в результате мой брат погиб, и мы теперь наказаны уже одним этим, разве это не достаточное наказание, господин?

– Значит, вы не хотели, чтобы демон убил вашего брата?

– Господин мой, как можно так говорить? Я любил его всем своим сердцем! И жена моя хворает сейчас вовсе не потому, что в этой дыре нездоровый воздух, о нет, она занедужила от боли сердечной, ведь она тоже очень нежно любила его!

– И вы собирались всего лишь устроить что-то вроде небольшого гадания? – Южная велеречивость обычно Лайама раздражала, но сейчас тягомотные стенания Хандуита давали ему время подумать.

– Именно так, мой господин, именно так, но как же мы высоко возносились в гордыне своей и как низко пали! И если бы только возможно было повернуть время вспять…

– О чем вы намеревались спрашивать демона? – перебил его Лайам.

Хандуит дважды моргнул.

– Господин?

– Что вы хотели узнать? Вы ведь вызвали демона, чтобы он что-то вам рассказал. Значит, у вас были к нему вопросы.

Хандуит вытаращил глаза, быстро переводя взгляд с одного посетителя на другого.

– Не молчите же, господин Хандуит, – сказал Лайам. – Вы вызвали демона, чтобы о чем-то его расспросить, и уж, конечно, должны знать, о чем же.

– Г-господин, – заикаясь произнес Хандуит, не находя слов для ответа.

– О корабле, – прошептала Ровиана Хандуит, и мужчины удивленно к ней повернулись. Ее рука снова выскользнула из-под покрывал, и она слабо ею махнула. – О том корабле, дорогой, которого мы так ждали… – Слова больной заглохли в приступе тихого кашля, и Хандуит, присев на кровать, закрыл рот супруги ладонью.

– Не надо так напрягаться, милая, – сказал он, затем повернулся к Лайаму. – Она права, господин. Мы хотели узнать о корабле, в который вложили все наши деньги. Корабль все не возвращался, и мы отчаялись в своих ожиданиях, ведь все зависело от его возвращения, господин. Наше будущее, наши надежды, а кредиторы уже не давали житья. Конечно же, нам, господин мой, хотелось узнать, когда вернется корабль, конечно же, и это должно быть понятно.

– Как называется судно?

– Что, господин?

Тут появился стражник с креслами, затребованными Эласко, и принялся их устанавливать. Лайам какое-то время сердито глядел на поднятый им кавардак. Когда он вновь повернулся к постели, Хандуит выпалил:

– «Тигр», господин мой, он приписан к фрипортскому Дордрехту. Он перевозит пряности, господин.

Лайам нахмурился. Морские волны бороздили сотни «Тигров», перевозящих пряности, и многие их владельцы проживали в свободных портах. Однако, хотя самочувствие госпожи Хандуит внушало ему тревогу, неуверенность в ответах ее мужа убеждала его в виновности обоих супругов.

– Судно уже вернулось?

– Увы, нет, господин мой, я боюсь, что оно пропало, а с ним погибли и все наши надежды.

– Все? Разве ваш брат тоже вложил в него деньги?

– Н-нет, господин, нет.

– Насколько я знаю, он был очень богат, – сказал Лайам, изображая искреннее участие. – Теперь, после его смерти, вы унаследуете огромное состояние. Так что причин впадать в отчаяние у вас вроде бы нет.

– О, господин мой, – запротестовал Хандуит, поднимаясь на ноги, – даже если правда восторжествует и нас оправдают, мы скорее пойдем просить милостыню, чем притронемся к этим деньгам! Они в крови, а мы, пусть и невольно, послужили причиной тому, что она пролилась. Это будет несправедливо.