Дракула против Гитлера
Шрифт:
«Вы вечно Капитан Очевидность, лейтенант», ответила она.
«Может, стоит повернуть обратно», сказал он. «Попробовать как-нибудь в другой раз, когда погода прояснится».
«У г-на лейтенанта нет достаточного опыта подпольной работы, чтобы знать, что дождь — это друг диверсанта». Она понимала, что читает ему сейчас нотацию, как какой-нибудь препод студенту, и только получала от этого удовольствие. «Дождь скрывает шум нашего приближения. Если часовой не спит и на чеку, листья и ветки под ногами будут влажными, они не треснут и не хрустнут, выдав тем самым наши движения. Плюс снижается видимость. Караульные будут стараться где-нибудь укрыться от дождя и будут сокращать или вовсе пренебрегать своим патрулированием. Все будут стараться остаться внутри в зданиях, где тепло и сухо. Ну разве что ты можешь посчитать, что тебе будет слишком дискомфортно участвовать в акции…»
Тот заткнулся, проглотив любой возможный ответ. Ливень стал утихать, превратившись в моросящий дождь, и она свернула на обочину примерно в полукилометре от аэродрома. Люсиль остановила машину на поляне, расчищенной лесорубами, где вокруг пней валялись отсеченные ветви и бледные груды щепок. Поход через лес, как и ожидалось, оказался мокрым и малоприятным. Князь без оглядки шествовал сквозь дождь, шагая мимо сосен и берез во весь рост, ни разу не пригибаясь под ветвями, но каким-то образом умудряясь их обходить. Все остальные из-за дождя стали похожими на мокрых котов. Но вот Князя капли дождя обволакивали каким-то сказочным отблеском. Когда они достигли внешней границы аэродрома, Люсиль отвела Харкера в сторону.
«Этой ночью ты должен будешь вступить в бой с противником», сказала она ему. «Впервые в своей жизни, наверное. Говорю это тебе, как говорится, как мужчина мужчине».
«Уверен, что справлюсь, не ударю в грязь лицом, и ты останешься мною довольна», сказал он. «Как это и произошло тогда, той недавней ночью. Знаешь, в меня вообще-то попала пуля».
Она повернулась к остальным.
«Друзья мои, вы готовы ликвидировать охрану?», спросила она своих трех партизан. «Как вам известно, необходимо сделать всё тихо».
Кришан вытащил из кармана кусок провода и накинул его себе на шею. Люсиль увидела, как он сделал гарроту. Они расположились в развалинах старого особняка, где в углу стоял раскуроченный рояль, похожий на уродливую арфу. Остальная часть инструмента была порублена на дрова. Покопавшись в камине, Кришан вытащил оттуда остатки ножки из красного дерева, нарубил себе две деревяшки размером с кулак и прикрепил тонкую фортепианную струну длиной с метр к каждому этому куску дерева. До этого момента он не находил ей применения.
Двое других вытащили кинжалы, лезвия которых были окрашены в черный цвет, чтобы орудовать ими ночью. Все трое улыбнулись ей, они больше походили теперь на пиратов, чем на партизан. Вот и наступили времена, когда потребовались пираты.
«Когда закончите, возвращайтесь сюда к нам», сказала она. «Увидимся в месте сбора».
Они опустили на глаза свои вязаные шапки, поправив их так, чтобы можно было видеть сквозь глазницы, которые в них проделал и вышил Кришан. Он довольно ловко управлялся с иголкой и ниткой и некогда вручную сшил для Люсиль кожаную сумку в подарок ей на день рождения.
«Доброй охоты», сказала она, и они выскользнули в лес, тут же исчезнув во мраке. Харкер слегка толкнул ее локтем.
«Что это за проволока у Кришана на шее?», спросил он.
«Лучше самому это увидеть, чем описывать», ответила она. «Но с другой стороны, может, и наоборот». Она повела их к взлетно-посадочной полосе. На опушке леса, напротив зданий, они опустили на землю тяжелые сумки со взрывчаткой, которые нес каждый из них, и стали ждать возвращения братьев Маркс.
«Я бы мог им помочь», сказал Харкер.
«Они отлично со всем справятся», ответила она. «Не обижайся, но ты им будешь только мешать. Как и я».
Он не нашелся, что ей ответить. Они вчетвером стали ждать. Люсиль не могла не заметить, что Князь наблюдал за ней, как наблюдают за каким-нибудь животным, которого никогда раньше не видели. Как и она изучала его, впервые увидев. Несомненно, его интересовала этот ее аспект, с которого он никогда прежде ее не видел. Она ощущала это давление, это бремя, обусловленное главным образом ее собственной неуверенностью. Как получилось, что она чувствовала себя настолько уязвимой по отношению к его мнению и ожиданиям?
Во мраке послышался какой-то шорох, и рука Люсиль инстинктивно потянулась к Люгеру. Она стала вглядываться в деревья, пытаясь отделить их от того, что могло скрываться в темноте.
«Это наши», прошептал Князь. Люсиль не могла видеть то, что видел он, и осталась настороже. Затем тьму пронзил жалобный свист какой-то птицы — козодоя [жалобного]. Люсиль ответила тем же. У Харкера было свое оружие, американский пулемет Томпсона, он поднял его и направил в сторону леса, положив палец на спусковой крючок. Люсиль протянула руку и опустила ствол вниз.
Из темноты вышли три брата Маркса. На лицах у них были улыбки, а на одежде — кровь.
«Жалобные козодои — это не ночные птицы», сказала она Хории. «Свисти обычным козодоем или ухай совой». [29]
«Я не умею свистеть обычным козодоем», несколько смущенно ответил Хория.
«А сова у него получается больше похожей на овцу, испытывающую оргазм», сказал Кришан, и все тихо рассмеялись. Она повернулась к Ренфилду, который стоял, не шевелясь и не обращая внимания на дождь, лившийся на него.
29
Есть обычные козодои, а есть так называемые жалобные козодои. По-английски обычные именуются «nightjar», а жалобные — «whippoorwill». Подробности см. в Википедии. — Прим. переводчика.
«Готов, Ренфилд?» Он улыбнулся и поднял свою сумку с бомбами.
«Готов устроить тут им настоящий трах-тибидох», ответил он, и она знала, что он действительно способен это устроить.
«Приступай», приказала она. «И не забудь: оставшегося времени нам должно хватить, чтобы уйти отсюда. Как минимум полчаса».
«Тридцать минут, так точно», сказал он и бойко отдал ей честь. Затем он собрал сумки с бомбами, которые все остальные несли для него, и побежал к самолетам.
Люсиль подождала, пока он не скрылся из виду.
«Так, хорошо, подойдите ко мне, сказала она оставшимся. «Еще раз. Вот как мы будем действовать. Хория, ты пойдешь со мной к дальним западным казармам.
Я возьму на себя входную дверь, ты — черный ход. Казарма в центре — Харкер и Князь, Харкер с заднего входа. Кришан и Клошка берут на себя восточные казармы, Клошка — входные двери. По моей команде мы спереди бросаем по гранате».
«Или парочку». Клошка усмехнулся. «Чисто для смеха».
«Или три», добавила она и тоже улыбнулась. «После чего те, кто спереди, врываются внутрь и расстреливают всех, кто еще движется. Те, кто у заднего входа, занимаются только теми немцами, которым удастся вырваться оттуда. Они не должны входить в казармы. Иначе вас просто подстрелят свои же. Не лучший способ погибнуть. И смотрите, чтобы в вас не попали пули и осколки, вылетающие из стен и окон».