Дракула против Гитлера
Шрифт:
Люсиль пересекла взлетную полосу и пошла по подъездному пути самолетов, миновав защищенные маскировкой ангары. Сильный дождь прекратился, но грязь у нее под ногами густым пудингом липла к ее сапогам, отчего они с каждым шагом становились все тяжелее. Промокшая одежда прилипала к телу, отчего холод пронизывал ее до костей. Она отчетливо чувствовала, что адреналин, до сих пор ее подпитывавший, стал спадать. В каждом из ангаров из мешков с песком она стала искать потерявшегося Ренфилда, выкрикивая его по имени. Ей показалось, что она что-то увидела за четвертым ангаром, какое-то движение в темноте.
Она подняла пистолет, положив на курок палец и пытаясь разглядеть движущуюся фигуру. И тут она внезапно вырвалась из темноты — это был Ренфилд на велосипеде.
Он резко затормозил рядом с ней, с заносом велосипеда, как хвастающийся ребенок. Лицо его сияло свойственной ему идиотской улыбкой.
«Смотри, что я нашел!», гордо воскликнул он.
«Мы ждали тебя», упрекнула она его.
«Я нашел еще кое-что», сказал он. «Ха, склад боеприпасов. Ого-го, щас рванет!»
И в этот момент взорвался первый самолет. У него, должно быть, был полный бак топлива, о чем свидетельствовал огромный оранжево-желтый цветок пламени, распустившийся в воздухе. В небо взлетели факелы из пучков пшеницы и куски самолета.
После чего взорвался следующий, еще одним огненным цветком, таким же, как и первый. Третий же превзошел предыдущие, и небо озарилось пожарищем от груды подпрыгнувших бочек, скорее всего, с запасным топливом. Бурлящий огненный шар с ревом поднялся в ночное небо, мешки с песком неуклюже полетели в стороны, как согнанные с места ласточки, снопы пшеницы вспыхнули и загорелись, и по небу на землю поплыли искры, яростным и жгучим подражанием снежинкам.
Люсиль застыла на месте, ожидая следующего извержения. И поэтому она не увидела приближающуюся машину. Именно тогда она вспомнила о сарае, в котором находился автомобильный гараж. Накануне, когда они разведывали местность, там было шесть машин: три грузовика, топливозаправщик, пожарная и штабная машины. А сегодня, когда они проходили мимо этого сарая, она заметила только пять — и только грузовики, машины там не было. Это была ее ошибка.
И тут до нее также дошло, что она не заходила в здания и не подсчитывала людей. И теперь она не знала точно, сколько именно немцев были мертвы и, что еще важнее, сколько же их исчезло.
Она стала проклинать себя, когда в свете пламени, отбрасываемого горящими самолетами, появилась машина. Люсиль увидела, что из всех четырех ее окон высунулись нацистские офицеры, таращась на развевающееся пламя. Возможно, они возвращались с вечеринки, где праздновали чей-то день рождения, или повышение по службе, или же отмечали излечение кого-нибудь из них от гонореи. Это не имело теперь никакого значения. Она обязана была проверить местный кабак, контролировавшийся немцами.
Эти мысли пронеслись у нее в голове, и на несколько секунд она неподвижно замерла на месте. И она стояла так до тех пор, пока не увидела вспышки выстрелов из машины, мчавшейся прямо на них с Ренфилдом.
Если немцы и были пьяны до того, как увидели, как взрываются их самолеты, то после этого они быстро протрезвели и теперь целились из своих пистолетов в единственно доступные им цели — в женщину и мужчину, стоявших перед ними и освещенных ослепительными огнями горящего аэродрома.
Пули, ударявшиеся в землю вокруг Люсиль и Ренфилда, стали забрызгивать их грязью. Одной рукой она отпихнула Ренфилда, так, что он оказался у нее за спиной, а другой подняла пистолет и прицелилась в несущуюся навстречу машину. Все три ее пассажира и водитель высунули из окон свои пистолеты. И из этих пистолетов в нее летели пули.
Боже правый, она просто потрясающая. Ничего подобного я не видел на свете. Она удивительный экземпляр. Признаю, что в последнее время я был немного зол на нее, за испытанные мною многочисленные унижения и многие другие прегрешения с ее стороны. Но после того как я собственными глазами увидел, как она действует на этом проклятом взрывающемся аэродроме, мои чувства к этой девушке — нет, к этой ЖЕНЩИНЕ! — усилились в разы.
Мы возвращались к своим машинам, как предложила нам это сделать Люси (я больше не могу употреблять слова «дорогая» или «милая», думая о ней; нужно будет подыскать какое-нибудь другое слово). Когда нам уже стали видны катафалк и грузовик, мои опасения за нее, оставшуюся там одну в поисках задержавшегося Ренфилда, возросли настолько, что я заставил себя остановиться.
«Я возвращаюсь», сказал я остальным. «Ренфилд на моей ответственности».
«Я с вами», вызвался Дракула.
Я повернулся к Хории: «Ждите нас здесь, в машинах. Мы мигом». Он кивнул, и я отправился назад тем же путем, которым мы пришли.
Подойдя к аэродрому, мы услышали взрыв. Вздымающееся в небо пламя сделало лес перед нами четким и рельефным, и стволы деревьев чернели на фоне этого преждевременного рассвета.
Затем раздался грохот еще одного взрыва, за которым последовал еще более мощный взрыв. Пока что оснований для тревоги не было, как я и ожидал, так как взрывы были результатом трудов Ренфилда. Но затем раздались выстрелы. Это меня подстегнуло, и я помчался вперед. Вампир тут же меня обогнал, и мне пришлось сильно поднажать, чтобы догнать его.
Он остановился там, где кончался лес, и начиналось расчищенное от деревьев пространство — рулежная дорожка для самолетов. Раздался новый взрыв — это взорвался еще один самолет, и я увидел хвостовую часть, вылетевшую из облака мешков с песком.
Однако все наше внимание было обращено на Люси, которая стояла прямо по центру рулежной дорожки и целилась в серый немецкий штабной автомобиль, мчавшийся к ней и к Ренфилду, который стоял у нее за спиной и пялился на пожарище, которое сам же и устроил. Из открытых окон машины торчали четыре руки, паливших четырьмя пистолетами в Люси — сцена прямо из какого-нибудь фильма про янки-гангстеров.
Но она твердо стояла на месте, озаряемая ярким светом огня горящего аэродрома, плясавшего желтой мерцающей иллюминацией. Она не дрогнула, когда почти шквальным огнем пули стали ударять в грязь и свистеть вокруг нее в воздухе. Спокойно прицелившись, она выстрелила, как будто жужжавшие у виска пули были лишь каплями дождя.
Она выстрелила, и лобовое стекло немецкой штабной машины разлетелось вдребезги. Водитель, очевидно, был ранен, так как автомобиль занесло, и он накренился на бок, летя прямо на Люси. Она же так и не дрогнула, а вместо этого воспользовалась этой возможностью, чтобы выстрелить в двух пассажиров с ближней к ней стороны. Машина прокатилась еще некоторое расстояние и остановилась. А затем, с невероятным хладнокровием, она перезарядила пистолет свежей обоймой, обошла машину и выстрелила несколько раз в заднее окно, убив оставшихся нацистов.
За этим потрясшим меня событием последовал мощный взрыв, раздавшийся за самолетами и цистернами с топливом. Трассирующими следами взмыли в воздух взорвавшиеся боеприпасы, захлопали патроны стрелкового оружия, и раздалось несколько более крупных взрывов — это сдетонировали бомбы.
Мы с Дракулой побежали через поле и вскоре оказались рядом с Люси и Ренфилдом. Сквозь грохот взрывов боеприпасов, оставшихся самолетов и залпов горящего топлива она что-то крикнула Ренфилду в ухо. Тот ответил тем, что бросил под штабную машину одно из своих устройств. Когда мы уходили, машина у нас за спиной взорвалась. Мы уже настолько свыклись с огненным хаосом, воцарившимся вокруг, что даже не оглянулись назад. Ну, за исключением Ренфилда, который всегда обязательно замешкается, чтобы поглазеть на пылающие последствия своей мастерски выполненной работы.